Соня Разгуляева предпочитает молчать о своей первой любви, гении, которую она стремится завоевать. Ее внутренняя жизнь полна чувств, но внешне она остается отстраненной. Теперь же ее жизнь меняется, когда ей предлагают уехать в Новую Зеландию.
Раздел Chitat.online для книги «Гений, или История любви» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Соня Разгуляева предпочитает молчать о своей первой любви, гении, которую она стремится завоевать. Ее внутренняя жизнь полна чувств, но внешне она остается отстраненной. Теперь же ее жизнь меняется, когда ей предлагают уехать в Новую Зеландию.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Соня Разгуляева предпочитает молчать о своей первой любви, гении, которую она стремится завоевать. Ее внутренняя жизнь полна чувств, но внешне она остается отстраненной. Теперь же ее жизнь меняется, когда ей предлагают уехать в Новую Зеландию.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Мне совершенно все равно, вернется он или нет. Лучше даже, чтобы не вернулся, — бросил Готье, снимая с крючка в прихожей ветровку.
Руку не разжал, как отметила про себя Соня.
— Еще бы. Ты всегда готов бросаться людьми, да? — спросила Ингрид.
Красная, заплаканная, некрасивая, она стояла в проеме кухонной двери.
— Только теми, которыми не дорожу, — хмыкнул он. — Пошли, Элиза.
— А меня подбросишь? — спросил Володя, которому совершенно не нравилась идея, что Соню повезет домой Готье. Это была его обязанность, и он ею дорожил. Он дорожил Соней и их отношениями. И этими вечерами, когда они приходили к ней домой, готовили ужин — он готовил — и разговаривали. Он разговаривал.
— Почему нет? — Готье пожал плечами, накинул ветровку (руки не разжал) и повел Соню к лифту.
Ингрид бросилась за ними.
— Ты на моей машине их всех собираешься подбрасывать, а? — крикнула она. Готье не стал отвечать. Во-первых, это было очевидно. Ведь машина была только у Ингрид, и Готье давно на ней ездил. Когда хотел. Во-вторых, говорить с Ингрид в таком состоянии — это было просто не в его стиле. Игнорировать ее — да.
— Ингрид, я тебе позвоню, — пробормотал Володя, пока топтался в дверях. Ему не хотелось расставаться вот так. Ему хотелось, чтобы осталась хотя бы видимость нормальных отношений.
Ингрид же только дико усмехнулась, а потом расхохоталась.
— Позвонишь мне? Думаешь, это меня как-то утешит? — Она выбежала к лифту, где стоял Готье. — А мной, мной ты дорожишь? Скажи, а, Павлик?
— Ты будешь удивлена, но да. Я тобой дорожу, хоть ты этого и не стоишь определенно, — сказал он после некоторого молчания.
Лифт приехал и стоял открытый, его держал Володя. Ингрид онемела и смотрела на Готье, а в глазах ее промелькнул ужас.
— Не уходи! — прошептала она совсем другим тоном.
Готье покачал головой и зашел в лифт.
— Прости. Я… я не буду больше.
— А больше и не надо. — Готье улыбнулся уголками губ и поднес руку, свободную руку к кнопке лифта. — Спокойной ночи, Иня. Я позвоню.
Только на улице Готье выпустил Сонину ладонь. Он открыл перед Соней переднюю дверь машины, а недовольный, обеспокоенный Володя сел на заднее сиденье. Они молча поехали по пустому Ленинградскому проспекту. Готье спокойно управлял автомобилем, словно бы ничего не случилось. Потом обернулся и спросил Володю:
— А ты где живешь-то?
— Недалеко от «Савеловской», — сказал тот, про себя отметив, что за почти двухлетнее знакомство Готье не удосужился ни разу поинтересоваться, что за человек играет у него в группе, где он живет. Да они, пожалуй, ни разу не разговаривали по-человечески. Ни разу не выпили, не посидели. Ах да, Готье ведь вообще не пьет! Все-таки есть в нем что-то ненормальное. — Я покажу, как проехать. От Тверской надо по Сретенке, сейчас пробок нет.
