Соня Разгуляева предпочитает молчать о своей первой любви, гении, которую она стремится завоевать. Ее внутренняя жизнь полна чувств, но внешне она остается отстраненной. Теперь же ее жизнь меняется, когда ей предлагают уехать в Новую Зеландию.
Раздел Chitat.online для книги «Гений, или История любви» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Соня Разгуляева предпочитает молчать о своей первой любви, гении, которую она стремится завоевать. Ее внутренняя жизнь полна чувств, но внешне она остается отстраненной. Теперь же ее жизнь меняется, когда ей предлагают уехать в Новую Зеландию.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Соня Разгуляева предпочитает молчать о своей первой любви, гении, которую она стремится завоевать. Ее внутренняя жизнь полна чувств, но внешне она остается отстраненной. Теперь же ее жизнь меняется, когда ей предлагают уехать в Новую Зеландию.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Иня тянет в одну сторону, я — в другую. в итоге все как-то не звучит. К тому же сыровато. Рано выкладывать, рано продавать. Но она спешит, она бежит. Ей нужен результат. — Готье переложил сардельки в тарелки, нарезал помидор и огурец, накрошил зелень. Разломал хлеб — мягкий и даже еще теплый. Бог его знает, где он умудрился достать его посреди ночи, не в «Макдоналдсе» — это точно. — А отвечать за это потом придется мне. Скажут — Готье выпустил в свет поделку.
— Кто? — спросила Соня, пожав плечами.
До сего момента все, что она видела, — это только то, что никому ничего не надо, и никаких критиков она в глаза не видела и не встречала. Журналисты с усталыми скучающими лицами писали банальные фразы о «молодой, многообещающей народной группе» или, в лучшем случае, о ее, Сонином, молчании, как о некоем интересном сумасшествии. И Соня со временем убедилась, что большая часть этих людей, чьим вниманием Ингрид всегда так дорожила, писали заметки, ни разу в жизни не прослушав ни одной песни Готье и самого его в глаза до этого не видя.
— А судьи кто? Это да — это вопрос, — улыбнулся Готье. — Давай-ка, ешь. Может, ты молчишь, потому что не ешь и у тебя нет сил языком шевелить? Ладно, не красней. Молчишь — и молчи, и очень хорошо, зато я смогу выболтаться. Скажи, тебе нравится в нашей группе?
— Да, — кивнула она, откусив приличный кусок сардельки.
Хлеб был вкусным, сарделька ожидаемой. Кажется, там преобладала соя, мясо было представлено скорее в виде ароматизатора. Но в час ночи, знаете ли, не выбираешь. Ешь, что дают.
— А тебе тоже хочется собирать стадионы?
— Не-ет! — Соня вытаращилась в испуге. Собирать стадионы — этого только не хватало. Ей просто нужен был сам этот драйв, эта толпа вокруг, этот аквариум из хорошо знакомых людей. Зачем стадионы?
— О, вижу. Вижу невооруженным глазом, что нет. И это мне нравится в тебе больше всего, Элиза. Знаешь, ты просто идеальна. Самый идеальный персонаж в нашем муравейнике. Иногда мне и всем остальным хочется заклеить рты, было бы больше толку. Так вот… — Готье подлил Соне и себе чаю, в который он добавил невесть откуда найденный в Сониных шкафах сухой чабрец. Аромат был приятный, а чай получился вкусный. У Ини дома все пили кофе. Все время, днем и ночью, один сплошной кофе, с молоком, в лучшем случае, если в доме имелось молоко, что было нечасто. — Так вот, о Готье. Он, в общем, так и не стал знаменит, не собрал стадионов, знаешь. Но ему это было все равно. Он хотел, чтобы каждая строчка его стихов была совершенной. Конечно, на его субъективный взгляд. Каждый свой роман, каждый очерк он оттачивал и доводил до понятного только ему идеала. И все это он делал даже не для себя, а для искусства. Понимаешь, Элиза, это вопрос выбора. Тут не может быть компромисса.
