В клинике врача работают таланты из высшего общества, а роль интерна ждет одного из самых способных. Только один претендент получит шанс — Михаил Анатольевич Зубов строго выбирает свою наследницу среди конкурентов. Комната моей семьи заполнена презрением и неодобрением, но я готов бросить все для того, чтобы достичь цели....
Утром я оставил крыса корпеть над кастрюлей и отправился в клинику. Другой посуды не нашлось, хотя, признаюсь, изготовление запрещённого зелья в условиях современной квартиры выглядело довольно забавно. Ни котлов, ни склянок, ни костра. Плита и кастрюля — вот залог хорошего зелья.
В ординаторской уже собрались Никита, Соколов, Болотов и Шуклин, не хватало только Лены. Интерны неловко толпились по всей комнате, потому что диван был занят лежащим на нём Зубовым.
— Доброе утро, — поздоровался я. — Что-то случилось?"
"— Михаил Анатольевич сегодня что-то хандрит, — ответил мне Никита.
— Нет у меня похмелья, — буркнул наставник. — Настроения просто нет. У каждого задание есть, по целой палате. Боткин, в вашу палату ещё положили новенького, Гончарова. Займитесь им. А меня не трогайте.
Даже непривычно как-то без его обычных шуток. Все кивнули и разошлись по отделению.
В палате я первым делом опросил всех пациентов, осмотрел их, отправил кого надо на дополнительные анализы. А затем приступил к Гончарову.
— Доброе утро, — кивнул я пациенту. — Я ваш лечащий врач — Константин Алексеевич. На что жалуетесь?
— Здравствуйте, доктор, — пациент прервался из-за приступа кашля.
Итак, сразу первый симптом — кашель. Судя по звукам — влажный, значит, отходит мокрота.
— Давно кашель появился? — спросил я.
— Неделю как, — откашлявшись, ответил Гончаров.
Я догадался, о каком показатели он говорит. Он называется сатурация — обогащение крови кислородом. Низкие показатели — ниже девяноста процентов — считаются основанием для госпитализации.
— А рентген не делали в поликлинике? — уточнил я.
— Нет, у них там с аппаратом что-то, — махнул он рукой. — Сказали, мол, и тут сделают.
— А кем работаете? — задал я следующий вопрос.
— Так шахтёр я, — пожал он плечами. — А это важно?
Ещё как. Забывать о такой вещи, как профессиональные заболевания — нельзя.
