В клинике врача работают таланты из высшего общества, а роль интерна ждет одного из самых способных. Только один претендент получит шанс — Михаил Анатольевич Зубов строго выбирает свою наследницу среди конкурентов. Комната моей семьи заполнена презрением и неодобрением, но я готов бросить все для того, чтобы достичь цели....
Ничего, он заслужил отдых. Особенно после посещения торговцев. Всё-таки если бы он не отреагировал вовремя, разбив ту склянку с зельем — всё бы могло закончиться гораздо хуже.
Сам я сделал ещё кое-какие дела и тоже лёг спать.
Утром мы отправились в клинику. В ординаторской отсутствовали все интерны. Уже правда сложилось впечатление, что Козлов дал им единственное задание — не попадаться на глаза. Придётся искать их по отделению, они — часть моего плана.
— Доброе утро, Эдуард Валентинович, — бодро поздоровался я с наставником, который сидел на диване, схватившись за голову.
— Чего вам надо? — буркнул тот. — Я же сказал, не хочу вас видеть в ординаторской.
— Совсем забыл, — я изобразил раскаяние. — А задания какие-то будут, или вам по-прежнему плевать?
— Нет у меня никаких заданий, валите отсюда, — отозвался тот.
Ох, ну зачем же так грубо? Я деланно вздохнул, повесил сумку и незамедлительно выполнил приказ своего наставника.
Всё ровно как я и предполагал. Не может он поставить диагноз Прохоровой, и на всё остальное ему всё равно.
"Зубов мне вчера рассказал, кто конкретно этот граф Прохоров. Советник министра лекарского дела, если кратко.
И мне это только на руку.
Я посетил своих пациентов, потому что мою основную работу никто не отменял. Ежедневно я, заходя к ним, лечил их разными аспектами своей лекарской магии. И пациенты быстрее поправятся, и я аспекты прокачаю. Сплошные плюсы.
А после этого отправился собирать подписи для своей петиции, которую заготовил ещё ночью.
И первым делом нашёл Никиту. Тот ютился в небольшой каморке на этаже для простолюдинов. Что-то вроде кабинета без окон, где поместились только стол и стул. Да уж, отличные условия.
— Чего тебе? — устало спросил тот, когда я зашёл к нему.
— Петицию собираю, — пожал я плечами. — Для возвращения Михаила Анатольевича. Подпиши, пожалуйста.
— Как будто это поможет, — отмахнулся Никита. — Боткин, смирись, теперь в клинике всё изменилось.
Поражаюсь, как легко здесь все готовы сдаться. Но реакция Никиты была предсказуемой, он прекрасно знал, что сам виноват в увольнении Зубова. Именно поэтому вчера он так быстро поспешил свернуть разговор. Мне это ещё тогда показалось странным, и я понял, что он чего-то недоговаривает.
— Я знаю, что произошло на самом деле, — спокойно проговорил я.
