В клинике врача работают таланты из высшего общества, а роль интерна ждет одного из самых способных. Только один претендент получит шанс — Михаил Анатольевич Зубов строго выбирает свою наследницу среди конкурентов. Комната моей семьи заполнена презрением и неодобрением, но я готов бросить все для того, чтобы достичь цели....
— Пока нет, — ответил я. — Иначе это будет подозрительно. Не знаю, расскажет ли Соколов про свои приключения, но в разговоре всё равно нечто подобное может всплыть. Пока сиди в сумке.
— Тогда посплю, — раздался зевок Клочка.
Я услышал шаги, приближающиеся к ординаторской, и поспешно отошёл от вешалки.
В ординаторскую вошла Тарасова. Вижу её реже всех остальных, вот кто точно мог бы стать ниндзя, по мнению моего крыса.
— Константин, кажется… — запнулась она. — Можешь помочь?
Пока это чуть ли не единственный интерн, который никак не проявляет агрессию ко мне.
Не могу быть уверен, она может и сама за моей спиной козни строить. Однако сейчас я вижу перед собой девушку и коллегу, которая просит помощи. И отказать не могу.
— Конечно, — кивнул я. — В чём дело?
— Я подозреваю у своего пациента эрозивный гастрит, — объяснила Тарасова. — По жалобам, по анамнезу. В общем, всё говорит о нём.
Я взял у неё историю болезни и быстро пробежался глазами. Боли в животе, изжога, тошнота, рвота с прожилками крови.
— Так, а в чём нужна моя помощь? — удивился я.
— Главный инструментальный метод обследования для подтверждения диагноза — это проведение эзофагогастродуоденоскопии, — ответила Лена. — А пациент не смог её пройти.
Понятно. Такое бывает, хоть и нечасто. ФГДС — это далеко не самая приятная процедура. Через рот в желудок вводят длинную трубку.
Однако если у человека сильный рвотный рефлекс — пройти процедуру он не сможет.
— Он весь измучился, но не вышло, — добавила Тарасова. — Я, конечно, взяла все лабораторные тесты, но анемия в крови и признаки воспаления — это лишь косвенные доказательства.
— Кал на скрытую кровь? — спросил я. — Назначали?
— Да, но пока что он ещё не сдал материал, — чуть покраснев, ответила Лена. — И это всё равно будет косвенное подтверждение диагноза.
Так, если в рвоте были только прожилки крови — активного кровотечения нет. Значит, жизни пациента ничего не угрожает. Но Тарасова права — для постановки диагноза без ФГДС никак.
— Значит, выход один — проводить обследование под общим наркозом, — подытожил я. — Для этого его надо переводить в хирургию. Тем более, если есть риск массивного кровотечения.
— Но как мне всё это подать Зубову? — спросила Лена.
