В клинике врача работают таланты из высшего общества, а роль интерна ждет одного из самых способных. Только один претендент получит шанс — Михаил Анатольевич Зубов строго выбирает свою наследницу среди конкурентов. Комната моей семьи заполнена презрением и неодобрением, но я готов бросить все для того, чтобы достичь цели....
Ну, может, можно кровь сдать или что-то в этом роде?
— Если бы это было возможно, то моя работа стала бы куда легче, — вздохнул мужчина.
— Нужна помощь? — поинтересовался я, подходя к ним. — Меня зовут Боткин Константин Алексеевич, врач-интерн.
— Ларионов Сергей Львович, лекарь-психиатр, — кивнул мужчина. — Кажется, мы уже пересекались, хотя и не успели познакомиться.
— Да, в отделении было уже два случая психиатрических заболеваний, — кивнул я. — А что происходит?
— Никак не могу объяснить вашему товарищу, что нельзя сдать кровь на шизофрению, — выдохнул он.
Значит, тот разговор с Клочком не прошёл бесследно. Крыс упоминал мне, что Соколов боялся сойти с ума. Значит, решил на всякий случай перестраховаться.
— Роман, таких тестов правда нет, — обратился я к Соколову. — Но если у вашего друга есть симптомы — то лучше перестраховаться и проконсультироваться с психиатром.
— А это будет тет-а-тет? — боязливо уточнил Роман.
— Конечно, — заверил его Сергей Львович. — Я лично слежу за неразглашением данных пациентов.
— Тогда я ему передам, и он подумает, — заявил Соколов и поспешно ушёл к палатам.
Передаст, конечно. Соколов просто дождётся, пока психиатр останется один, и придёт к нему на приём. Ничего, пускай проверится. Лишним не будет. А психиатрический диагноз по одному такому эпизоду ему не поставят.
Я забрал истории и отправился в третью палату. Как раз чтобы застать там другую ссору.
— А я ещё раз вам повторяю, переводитесь в другую палату немедленно, — сложив руки, заявил Лаврентьев.
— Позвольте, это палата на двух пациентов, — возразил его новый сосед и мой новый пациент Блохин. — Меня распределили сюда, нравится вам это или нет.
— А мне не нравится! — возмутился Лаврентьев. — Я хочу спокойно сконцентрироваться на своём здоровье, а не наблюдать вас на соседней кровати.
Опять надо утихомиривать моего вчерашнего пациента. Как я и думал, характер у него прескверный.
— Господин Лаврентьев, ваш сосед прав, он имеет право лежать в этой палате, — проговорил я.
Он вздрогнул и повернулся ко мне.
— Константин Алексеевич, я вас не заметил, — нервно произнёс Лаврентьев. — Просто я думал, что ко мне никого не подселят…
— А к вам подселили, — закончил я за него. — Это политика клиники, так что вы ничего не можете сделать. Лучше вам не хамить соседу по палате.
— Понял, извиняюсь, — кивнул тот.
Хорошо я его вчера припугнул, раз он до сих пор так боится меня.
