В теперешних ненастях Хохлов вынужден был отправиться в Лавровскому предложить себе временное убежище. С каждым километром шоссе метель лишь усиливала туман, и он несся вперед, словно его жизнь зависела от этой медленной поездки. Встреча с бывшей девушкой оставила глубокий след, и Хохлов не мог отделаться от чувства вины и ненависти к самому себе.
— Он приехал около двенадцати, значит, он тогда еще был жив! А если он в двенадцать был жив, значит, Димона нужно немедленно выпускать!
— Точно около двенадцати?
— Ну да, — зашептала Ольга, оглядываясь. — Приехал, баба Вера хотела ему конверт отдать, а он не взял. Я забрала конверт, он у меня. Какой-то банковский, я еще не смотрела. В тот же день к нему приезжала Катька-зараза. Я сейчас у нее дома. — И она еще понизила голос.
— Молодец, — похвалил Хохлов. Кажется, он совсем не слушал. — Оль, скажи мне, у него на окнах есть шторы? Ну, в его комнате?
Такого вопроса Ольга не ожидала:
— Что у него есть в комнате?
— Шторы! — громко повторил Хохлов. — Што-ры! Такие тряпки на окнах, знаешь, вешают?! Есть или нет? Ты заметила?
Ольга секунду подумала, вспоминая.
Город смотрел прямо в беззащитные Кузины окна, это она хорошо запомнила.
— Нет у него штор.
— Отлично. Тогда все, пока. Созвонимся.
— Митя, Митя! — закричала Ольга.
— Я тебе позвоню. Или сама звони.
Он что-то узнал, подумала Ольга, сжимая в кулаке смолкшую трубку. Или хочет что-то проверить.
Это хорошо, конечно, но ей казалось, что самое главное уже сделано — ее муж не мог убить Кузмина, потому что в двенадцать тот был в общежитии, а Пилюгин в это время мирно спал в супружеской постели!..
— Ольга?
Она оглянулась.
Владелица загородного дома «из жизни миллионеров», хозяйка поместья, бывшая Катька-зараза стояла в дверях. Владелец и хозяин не показывался.
— Привет, — сказала Катька обыкновенным голосом. — Правда, что Кузю убили?
— Да.
— Правда, что Димон убил?
— Нет.
— Ты уверена?
— Да.
Катька-зараза пожала плечами:
— Ты всегда за него была готова в огонь и в воду, это всем известно. За Димона, конечно, а не за Кузю.
Ольга кивнула. Почему-то она была уверена, что они, как все нормальные люди, встретившись через много лет, будут громко спрашивать друг у друга, как дела, печалиться о Кузе и сообщать, что «Женьке уже шестнадцать, а моему младшему всего три», говорить «а помнишь?» и ужасаться тому, что время так летит!..
Ничего этого не происходило.
Бывшая Катька-зараза, элегантная и ухоженная, как журнальная картинка «из жизни миллионеров», уселась на белый стул и выпрямила спину.
