Автор
Соня Бархатова сбегает от своей безумной семьи: мама одержима омоложением, отец живет в вымышленной стране, а брат не вылезает из компьютера. Но беда настигает её везде, втягивая в забавные и опасные приключения, где нужно срочно разбираться, кто друг, а кто враг.
– Но почему он соврал?
Лидия спустила ноги с кресла и всунула ступни в тапочки.
– Не знаю. Пойми, Дашенька, мы больше никогда не поднимали эту тему. Антон не в курсе случившегося. Игорь тоже.
– Думаете, Соня не открыла мужу правду? – усомнилась я.
– Есть вещи, о которых не рассказывают, – покачала головой Бархатова. – Ты дружишь с ней много лет. Соня хоть раз намекала на трагедию?
– Никогда, – признала я.
– Вот видишь, – удовлетворенно заметила Лидия Сергеевна. – Та история давным-давно похоронена, и могила завалена камнями.
– Однако нашелся человек, который решил эксгумировать тайну, – вздохнула я. – Очень странно!
– Согласна, – кивнула Лидия Сергеевна, – непонятно. Прошло столько времени. Кому и зачем понадобилось ворошить грязное белье?
– Вы смогли забыть произошедшее, а кое-кто постоянно помнил о нем, – сказала я. – Сомневаюсь, что Агния, глядя на дочь-инвалида, не проклинала каждый день Соню. И Надежда, живя с подрастающим Юрой, вряд ли испытывала хоть малейшее доброе чувство к вашей дочери.
– Ой, пожалуйста, не говори так! – взмолилась Лидия Сергеевна. – Я могу заплакать, а слезы портят кожу, веки опухают, под глазами появляются мешки. Меня хирург предупредил: после блефаропластики[9] категорически нельзя плакать, весь эффект может пойти насмарку. Соня действовала в состоянии аффекта, она не хотела никому причинить вреда.
– Думаю, ни Агнию, ни Надежду такое объяснение не устроит, – пробормотала я. – Кстати, еще есть Эстер, которая тоже может чувствовать обиду.
– Да за что? – всплеснула руками хозяйка.
– Как скоро после трагедии экономка лишилась своего места? – поинтересовалась я.
Лидия Сергеевна потерла совершенно гладкий, замороженный ботоксом лоб.
– Не вспомню.
– Спустя год, два? – провокационно спросила я.
– Ах нет, наверное, через месяц, – предположила Бархатова. – Андрей хотел побыстрее убрать из дома тех, кто был в нем шестнадцатого сентября.
Я молча смотрела на бабушку-весну. Так кто решил взбаламутить старое болото и почему? Мой телефонный собеседник утверждал, что Соня не виновата. Откуда он знает правду? Но если предположить, что аноним не лгал, то кто тогда толкнул Лену с балкончика? Почему таинственный незнакомец столько лет молчал? И какую цель преследует сейчас?
Пока мне ясно лишь одно: Лидия Сергеевна не причастна к его затее. Больше всего мать Сони и Антона беспокоится о своей внешности, она абсолютная эгоистка, не в состоянии волноваться ни по какому поводу, кроме как из-за намечающихся морщин.
