Автор
Величественный замок Клайвдон превращается в цент подъема после рождения герцогского падаванка. Колокола непрерывно бьют радостную трель, а сельчане из Клайвдон со всей готовностью приходят разделить этот торжественный момент с новоиспечённым герцогом и его семейством. Отец будущего наследника Саймон доверительно переговаривается с местным пекарем, утверждая, что в его рождении не было обычной новорожденной души....
Похоже, «Герцог и я» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Если под этим подразумевать синяки под глазами и царапину на подбородке, то вы совершенно правы. Кстати, лорд Бриджертон – один из тех, кто ответствен за эти отметины… по крайней мере за две из них.
Дворецкий удивленно моргнул.
– За две, ваша светлость? А… а третья?
Саймон с трудом изобразил улыбку. Лицо болело так, словно этих отметин было намного больше.
– Третья, Джеффриз, вы не поверите, дорога мне больше двух остальных. И рука, оставившая ее, тоже.
Заинтригованный дворецкий вновь приблизился к хозяину, чтобы внимательнее приглядеться к его лицу.
– Неужели, сэр?
– Клянусь вам.
Дворецкий почтительно выпрямился.
– Слушаю, сэр. Прикажете провести лорда Бриджертона в гостиную?
– Нет, прямо сюда, пожалуйста. – И, уловив беспокойство на лице слуги, Саймон добавил: – Не волнуйтесь за мою безопасность. Лорд Бриджертон не станет украшать мою физиономию еще одним синяком. Тем более, – он снова издал смешок, – для них уже почти не осталось места.
Глаза дворецкого раскрылись еще шире, и он поспешил выйти из комнаты и выполнить распоряжение хозяина.
Через несколько минут Энтони Бриджертон вошел в кабинет и, бросив быстрый взгляд на Саймона, благодушно изрек:
– Выглядишь не самым лучшим образом."
"Герцог поднялся ему навстречу и спросил:
– Интересно, с чего бы это?
Гость рассмеялся и сразу стал похож на прежнего Энтони, давнего приятеля и однокашника.
И эта метаморфоза порадовала Саймона.
Энтони небрежно указал рукой на синяки друга и весело спросил:
– Какой из них мой?
– Правый. – Саймон невольно притронулся к кровоподтеку и сморщился от боли.
– И все же, – с одобрением произнес Энтони, – она не оплошала.
– Можешь ею гордиться, – проворчал Саймон. – Болит сильнее, чем твои.
Потом оба замолчали, понимая, что нужно многое сказать друг другу, и не зная, как начать.
– Я не хотел, чтобы все так вышло, – проговорил наконец Энтони.
– Я тоже.
Гость прислонился к большому письменному столу, словно ему трудно было стоять без опоры, и сказал:
– Мне стоило немалых усилий примириться с тем, что ты ухаживаешь за моей сестрой.
– Ты знал: это было не по-настоящему.
– Вчера вечером ты сам опроверг свое утверждение.
Что на это ответить? Что начало всему, что произошло, положила Дафна, а не он? Что это она увлекла его на веранду, а затем – в сад? В темноту аллеи?.. Но это прозвучало бы как дурацкие оправдания. Кроме того, он старше и опытнее, чем она.
