Автор
Девина укладывает шляпку под правильный уголок перед зеркалом. Она разглаживает лайковые перчатки в ожидании, несомненно, важного мужчины. Приглашение для приема пришло три дня назад - на кремовой бумаге с изысканными водяными знаками и запечатанное искусной почерком. Кажется, ей предстоит подождать довольно долго – наверняка самые важные гости станут первыми к ней приходить....
– Аманда говорит, что она очень интересная женщина, так что, думаю, и статьи ее должны быть интересны, – заметил Лэнгфорд.
– Ты знаком с ней лично? – спросил Эрик.
Лэнгфорд помотал головой, налил себе еще портвейна и передал бутылку Страттону. Некоторое время помолчав, сообщил:
– Я немного поговорил с ней на приеме. Зато Аманда с ней подружилась. Я удивился, узнав, что она родом из Эдинбурга. Ничего шотландского в ее речи нет. Впрочем, Аманда сказала, что в детстве она жила в Нортумберленде.
– В ее эссе сочетаются описания путешественника и советы доктора.
– Аманда говорила, что ее отец был доктором. Летом она ездила с ним лечить людей в неблагополучных районах.
– Значит, помощница доктора, – произнес Страттон, пожав плечами.
– Да, похоже на то, – согласился Лэнгфорд. – Думаю, теперь, когда ее отца не стало, она сможет продолжить его дело.
– Но ведь она-то сама не доктор… – пробормотал Брентворт.
– Лучше кто-нибудь, кто хоть что-то знает о медицине, чем специалист, не знающий ничего.
– Да она и не сможет продолжать дело отца. Мне говорили, она гувернантка, – сказал Брентворт, вспомнив то, что сообщил ему Хевершем.
– Она занялась этим совсем недавно, как раз перед тем, как приехала в Лондон. Подписала договор с Хьюмом на месяц или около того.
– С Хьюмом? С этим радикалом?
– Да, с ним. Но он считает, что нанял для дочери не гувернантку, а учительницу, – продолжил Лэнгфорд.
Брентворт вспомнил о ее статье в журнале.
– Полагаю, Девина Маккаллум тоже может оказаться радикалкой. – Немного подумав, проворчал: – Это бы многое объяснило; возможно, ею движет не жадность, а другие побуждающие стимулы. Начать с того, что она не произвела на него впечатления человека, готового на мошенничество ради собственного обогащения.
– Почему ты так говоришь? – Лэнгфорд пожал плечами. – Ведь мой учитель не перенял политические взгляды моего отца. Так с чего бы ей вдруг перенимать взгляды Хьюма?
– Я не думаю, что она что-то у него переняла. Полагаю, она знакома с ним лишь потому, что оба они солидарны в своем отношении к одному и тому же вопросу.
– Вопросу? В единственном числе? – пробормотал Страттон.
