Автор
Девина укладывает шляпку под правильный уголок перед зеркалом. Она разглаживает лайковые перчатки в ожидании, несомненно, важного мужчины. Приглашение для приема пришло три дня назад - на кремовой бумаге с изысканными водяными знаками и запечатанное искусной почерком. Кажется, ей предстоит подождать довольно долго – наверняка самые важные гости станут первыми к ней приходить....
Как всегда, проходя мимо, она взглянула на длинную занавесь, скрывавшую выгоревшую часть дома, и вдруг заметила, что один край ее задрался, образовав проход. Хотя занавесь была плотной, как одеяло, Девина сомневалась, что она сможет полностью уберечь холл от январского холода. И тогда холл станет очень неприятным местом – несмотря на огромный камин. Даже сегодня из этого проема ощутимо тянуло сквозняком.
Девушка решила поправить штору, но сначала с любопытством заглянула в проем. К своему удивлению, она увидела Брентворта, стоявшего среди развалин.
Он не хотел искать определение для переполнявшего его чувства. Подобных сантиментов мужчины не признают, и он в этом смысле не лучше остальных. Но это чувство все сильнее на него давило и требовало, чтобы его признали.
Стыд! Да-да, именно стыд. Хотя после всех ночных кошмаров, после долгих лет раскаяния и угрызений совести он ожидал испытать вовсе не его, если когда-нибудь войдет в эти стены.
Да, конечно, он был тогда юным слепцом. Но это не оправдание! Он являлся наследником одного из самых высших титулов Англии и не имел права быть слепым. Господь свидетель, его учили проявлять куда больше прозорливости, чем он тогда проявил!
Собственно, он даже и тогда был весьма здравомыслящим молодым человеком, но, увы, его разум затуманили возбуждение и внезапная страсть. В результате он утратил самообладание и игнорировал любые предостережения, то есть вел себя как человек, выпущенный на свободу после двадцати лет, проведенных в неволе.
"Огонь! Пронзительные крики! Он чувствовал его и сегодня, этот отвратительный запах! Казалось, он за все эти годы никуда не исчез! Даже десять лет дождей и снегопадов не смогли избавить это место от жуткого запаха. Епископам бы это понравилось. Они бы одобрили всю историю целиком. Сначала – грехопадение, затем – наказание. Никогда полного прощения. Да только платить пришлось не ему, верно?
Внезапно что-то ему подсказало, что он здесь уже не один.
– Я же говорил вам не ходить сюда. Это опасно.
– Но вы же здесь… И не так уж тут опасно. Осталось не так много камней и балок, готовых упасть.
Он вздохнул, но промолчал, а Девина спросила:
– Так что же здесь случилось?
– Тут все сгорело, – пробурчал Эрик. – А я находился здесь, неподалеку.
