Автор
Девина укладывает шляпку под правильный уголок перед зеркалом. Она разглаживает лайковые перчатки в ожидании, несомненно, важного мужчины. Приглашение для приема пришло три дня назад - на кремовой бумаге с изысканными водяными знаками и запечатанное искусной почерком. Кажется, ей предстоит подождать довольно долго – наверняка самые важные гости станут первыми к ней приходить....
В следующую секунду он вошел в нее, но Девина почти не обратила внимания на боль, потому что эта боль означала слияние и завершение, то есть то, чего она так жаждала и телом и душой.
А все остальное… О, это было изумительно! Его сила, его грудь возле ее лица, его вес, когда он двигался… И он показал ей, как обхватывать ногами бедра, чтобы приподниматься навстречу его толчкам. При этом она чувствовала, что Брентворт почему-то сдерживался… Когда он наконец стал двигаться быстрее, она радостно застонала – сладостные ощущения многократно усилились.
Вконец обессилев, он перекатился на бок и с облегчением выдохнул. На него все еще накатывали волны блаженства – причем не только физического.
А женщина, лежавшая рядом с ним, по-прежнему не шевелилась и ничего не говорила, но он слышал ее дыхание, которое постепенно замедлялось.
Приподнявшись на локте, Эрик натянул повыше одеяло, чтобы теперь, когда жар иссяк, она не замерзла.
Эрик не стал спрашивать ее про боль – знал, что сделал больно. Он улегся на спину и привлек Девину поближе к себе, а она, снова улыбнувшись, пробормотала:
– Как хорошо…
И впрямь хорошо. Мирно. Да-да, действительно по-другому!
Девина повернула голову и поцеловала его в грудь. Ее рука скользнула вниз, и ладонь легла на самую ужасную часть шрама.
– Ты поэтому сам себя обслуживаешь во время поездок? Чтобы посторонние слуги ничего не увидели?
– Дело не в том, чтобы не увидели. Не хочу, чтобы задавали ненужные вопросы.
– А что, слуги расспрашивают герцогов? До чего дерзко с их стороны.
– Вопросы у них в глазах. А когда они уходят, то об этом узнают и другие слуги.
Девина кивнула.
– Да, конечно…
– И это любопытство очень раздражает, – продолжал Эрик. – А ведь никто не имеет права выяснять, как это случилось и почему.
Девина снова кивнула. Да, разумеется. И основная причина в «почему». Поэтому он и избегал разговоров на эту тему. Брентворт заметил, что она убрала руку, но не резко и не с отвращением. Просто пощупала шрам, и все.
– Наверное, нужно уходить, а то утром меня тут обнаружат… – Девина зевнула и улыбнулась.
– Оставайся. Я доставлю тебя в твою спальню до того, как все проснутся.
– Только не забудь. – Сонно пробормотала она.
Да, он не забудет.
