Автор
Девина укладывает шляпку под правильный уголок перед зеркалом. Она разглаживает лайковые перчатки в ожидании, несомненно, важного мужчины. Приглашение для приема пришло три дня назад - на кремовой бумаге с изысканными водяными знаками и запечатанное искусной почерком. Кажется, ей предстоит подождать довольно долго – наверняка самые важные гости станут первыми к ней приходить....
– Ты имеешь в виду, что кое-что необычное еще не является чересчур экзотичным, но, например, круге в седьмом уже становится шокирующим?
Эрик кивнул.
– Да, что-то в этом роде.
Тут Девина решила сделать поворот – и справилась довольно успешно, так что ее мужу не удалось прервать их странную беседу выговором."
"– Давай немного быстрее, но остановись до того, как врежешься в забор паддока, – сказал Эрик.
– А вы хлестали друг друга плетками? – неожиданно спросила Девина.
Ошеломленный этим вопросом, Эрик пробормотал:
– Плетками? Где ты про такое слышала?.
– Мы с отцом посещали женщину, которая постоянно болела. Да только на самом деле она была здоровой. Когда отец сказал ей об этом, она попросила, чтобы он соврал. Вроде бы муж бил ее хлыстом для собственного удовольствия.
– И твой отец позволял тебе такое слушать?
– Это просто вылезло наружу, а я как раз оказалась рядом.
– Со стороны ее мужа это очень плохо. Если удовольствие не обоюдное, ничего такого делать нельзя, – проворчал Эрик.
Девина резко осадила лошадь и повернулась к нему.
– Мне бы не хотелось, чтобы меня хлестали, но если тебе это нравится, то я бы могла хлестать тебя и получать от этого некоторое удовольствие, и тогда оно считалось бы обоюдным.
«Как она втянула меня в этот разговор?» – со вздохом подумал Брентворт.
– Так тебе это нравится? – спросила Девина.
А теперь она считает… Эрик почувствовал, что его бросило в жар. Проклятье! Он ведь никогда не краснеет. Никогда!
– Я ищу не удовольствия, – пробормотал он вполголоса.
– Понятно, – кивнула жена. – Еще, наверное, с вами время от времени был кто-то третий. Так вот, хочу сказать прямо сейчас… Даже если мне и хочется с тобой немного необузданности, на такое я не согласна.
– Само собой разумеется.
– Мне кажется, что в таких делах нет ничего само собой разумеющегося, потому что ты был полностью захвачен этим самым… «никаких правил». Меня отталкивает вовсе не странность всего этого. Меня отвращает прелюбодеяние.
Девина много об этом думала. Последние два дня она пыталась понять, что же означали эти два слова – «никаких правил».
Брентворт откашлялся и проговорил:
– Ты уже решила, когда будешь готова к возвращению в Лондон? – Его не очень-то это интересовало, но ужасно хотелось сменить тему.
– Думаю, через два дня. Сначала мне нужно кое-что сделать. Вчера ночью меня посетила одна мысль, и я должна с этим разобраться.
