Автор
Девина укладывает шляпку под правильный уголок перед зеркалом. Она разглаживает лайковые перчатки в ожидании, несомненно, важного мужчины. Приглашение для приема пришло три дня назад - на кремовой бумаге с изысканными водяными знаками и запечатанное искусной почерком. Кажется, ей предстоит подождать довольно долго – наверняка самые важные гости станут первыми к ней приходить....
А теперь, ваша светлость… Если ваш человек принесет мне мой саквояж, я осмотрю пациентку.
Шагая вместе с ним к дому, Девина сказала:
– Я не разрешила делать кровопускание.
Она ждала реакции доктора. Если тот скажет, что ее решение неверно, что надо пустить Луизе кровь, то сейчас же отправится обратно в Нью-Касл.
– Ей очень повезло, что вы оказались здесь и предотвратили это, – ответил доктор. – Ужасный, варварский обычай…
Девина с облегчением вздохнула. Доктор Чалмерс, судя по всему, не был шарлатаном – пусть даже и выпил.
– Когда мы только приехали, я подумала, что это может быть холера, но ее не слабит и нет рвоты. Она отказывалась от ухода и помощи, поэтому началось обезвоживание. Я в основном заставляла ее пить и обтирала тело влажными тряпками, чтобы слегка сбить жар.
– А что заставило вас подумать о холере?
– Запавшие глаза. Вязкий пот. Очень сухая, сморщенная кожа рук.
– А… значит, вам о холере многое известно.
– Я ей переболела, – ответила девушка.
Тут доктор повернулся и внимательно посмотрел на ее голову.
– Но, как я вижу, рядом с вашей постелью никого столь же осведомленного не было…
Девина потрогала волосы.
– Тот шарлатан не стал меня слушать, когда я сказала, что это бессмысленно.
Доктор Чалмерс вошел следом за ней в дом и, пожав плечами, проговорил:
– Если обривать голову, то это помогает немного сбить жар, но просто обрезать волосы… В этом нет никакого смысла. Так, и где же больная?
Муж Луизы, вошедший следом за Брентвортом, произнес:
– Я отведу вас к ней.
Девине отчаянно хотелось пойти наверх вместе с ними, но, увы, ей пришлось стоять и смотреть, как мужчины поднимались по темной лестнице.
Оставшись наедине с Брентвортом, она повернулась к нему – и вспомнила о поцелуе и о своих тогдашних ощущениях. «Интересно, он собирается извиниться?» – подумала Девина.
– Похоже, доктор одобрил ваши действия, – заметил Брентворт.
И никаких извинений. Хорошо ли это?
– Его слова вселили некоторую уверенность, – ответила она.
– Уверенность в ваших действиях – или в нем?"
"Девина невольно рассмеялась.
– В нем. Луиза должна получить самый лучший уход, чего бы это ни стоило.
Герцог пожал плечами.
– Будем надеяться…
Девина наконец-то села, и все ее тело словно застонало от облегчения.
– Мы все крайне беспомощны перед подобными недугами, – пробормотала она. – Мы не знаем, что их вызывает, и не можем сделать почти ничего – должны лишь молиться и стараться не ухудшить положение вещей.
