Автор
В Гайд-парке в 1815 году маркиз Локингтон и наследник титула герцога Дрейкстоун сидел в двуколке, голова раскалывалась от боли. Однако его скрытность не могла склонить к разгадке любых происходящих вокруг изменений — Брэй всегда искусно маскировал свои эмоции, особенно боль....
– Милая моя, – усмехнулась Колтраст, – да все то же самое можно сказать едва ли не о любом джентльмене из лондонского высшего света, в том числе о нашем мэре, лорд-канцлере и даже обо всеми любимом его высочестве принце! Все они грешили по молодости… Да и его светлость, я убеждена, делал все это в основном в более молодые годы. Кого сейчас это волнует?
– Меня волнует.
– Ну разве что тебя. А весь здешний высший свет давно уже простил герцогу его прегрешения, как простил и его высочеству, и любому из здешних джентльменов, если у того есть титул и деньги.
– Так что же мне делать?
– Как что? Благодарить судьбу за то, что ты выходишь замуж за герцога! Не каждой девушке выпадает такое счастье!
Счастье? Луиза снова – в тысячный, должно быть, раз – задумалась, действительно ли счастьем для нее было бы выйти замуж за его светлость.
– Благодарить судьбу? – фыркнула Луиза. – Да такого мужа врагу не пожелаешь!
– Ну что ж, – вздохнула Колтраст, – если уж тебе так не нравится его светлость, тогда я вижу лишь один способ избежать брака с ним – найти кого-то другого, но чтобы он согласился стать опекуном твоих сестер.
– Нас всего пять, миссис Колтраст.
– А я что сказала? – невозмутимо отвечала та. – Я и говорю, пять…
Луиза уже хотела было что-то возразить, но в этот момент вернулась помощница мадам Ривуар и о чем-то заговорила с миссис Колтраст по-французски.
Луиза задумалась о том, что сказала компаньонка. Да, миссис Колтраст порой явно не хватало хороших манер, но в данном случае она, кажется, подала неглупый совет.
Найти кого-то другого? До сих пор Луизе это как-то не приходило в голову. Ей случалось несколько раз танцевать с молодыми людьми, когда она жила в деревне, и кое-кого из них она даже находила довольно-таки симпатичными, но о замужестве ей все равно до сих пор особо думать не приходилось.
