Автор
В Гайд-парке в 1815 году маркиз Локингтон и наследник титула герцога Дрейкстоун сидел в двуколке, голова раскалывалась от боли. Однако его скрытность не могла склонить к разгадке любых происходящих вокруг изменений — Брэй всегда искусно маскировал свои эмоции, особенно боль....
– Послушайте, сэр, – не заботясь о вежливости, сказал Брэй, – поскольку, как мне сказали, вы пришли по некоему важному делу, касающемуся самого его высочества, может, сразу перейдем к сути вопроса?
Грубоватая манера хозяина, казалось, нисколько не смутила мистера Хопскотча.
– Разумеется, ваша светлость. Я понимаю, вы человек занятой, и ценю ваше время. Собственно говоря, я всего лишь пришел напомнить, что пожелание его высочества, которое я озвучил во время нашей прошлой беседы, остается в силе. Его высочество обеспокоен тем, что прошло уже три недели с тех пор, как вы в последний раз посещали дом мисс Прим, а объявлений о вашей помолвке мы до сих пор так и не слышали.
Брэй рассеянно уставился на рассыльного принца, недоумевая, откуда его высочеству известно, когда Брэй в последний раз был в доме Луизы.
– Вы что, шпионите за мной? – напрямую спросил Брэй.
– Я? Что вы, боже упаси! – заторопился уверить его Хопскотч. – Тем не менее, как видите, его высочеству все известно. Откуда – этого я, к сожалению, не могу вам сказать: не мое дело расспрашивать.
Поставив свой бокал на стол, Брэй подошел к мистеру Хопскотчу.
– Это я уже понял. У вас все? Если да, то прощайте!
– Я считаю своим долгом напомнить вам об этом, ваша светлость, ибо в последнее время вы, кажется, не проявляете активности в этом направлении.
Брэй поморщился и без обиняков проговорил:"
"– Я уже дал вам понять, что его высочество не имеет ни малейшего права указывать мне, на ком жениться и жениться ли вообще!
Хопскотч невозмутимо откашлялся.
– Боюсь, ваша светлость, поскольку вы герцог, для его высочества имеет значение, на ком вы женаты. Осмелюсь, кстати, высказать свое мнение, что браки, заключенные из политических или финансовых соображений, обычно самые прочные.
Брэй еле сдерживался, чтобы не схватить посланника принца за его пышное жабо и высказать ему все, что он думает о нем и о самом его высочестве, но он понимал, что это все равно бесполезно.
