Автор
В Гайд-парке в 1815 году маркиз Локингтон и наследник титула герцога Дрейкстоун сидел в двуколке, голова раскалывалась от боли. Однако его скрытность не могла склонить к разгадке любых происходящих вокруг изменений — Брэй всегда искусно маскировал свои эмоции, особенно боль....
– Вот уже два года, ваша светлость, – заговорил мистер Мерсер, – как весь Лондон ждет того момента, когда же вы посватаетесь к мисс Прим.
Брэй поморщился. Мерсер был самым старшим в этой троице, и, казалось бы, уж он-то с его жизненным опытом должен был понимать, что, когда джентльмен ясно дает тебе понять, что не хочет с тобой разговаривать, добиться от него чего-нибудь вряд ли возможно.
– Хотите вы или нет, ваша светлость, – лорд Санберн скрестил руки на груди, – вам придется сказать нам, посватались ли вы к мисс Прим или пока что нет.
– Ваши пари меня не касаются, – заявил Брэй. – Я не заставлял вас заключать их, потому и не несу никакой ответственности…
– Мы трое – не единственные, – заявил Санберн, – подобные пари уже успел заключить едва ли не весь Лондон!
Брэй сделал еще глоток, стараясь казаться невозмутимым, хотя на самом деле у него все кипело внутри.
Брэй поднялся из-за стола. Если вместе со своим помощником клуб почтил своим присутствием сам принц, то было бы невежливо не привстать, приветствуя его. Другие присутствующие тоже встали, заметив Хопскотча, однако самого его высочества нигде не было видно.
– Сэр, поскольку вы только что с улицы, – обратился к Хопскотчу Санберн, очевидно не знавший, кто перед ним, – то позвольте полюбопытствовать: дождь еще идет?"
"– К сожалению, да, сэр, – вежливо ответил тот. – Прошу прощения, джентльмены, что прерываю вашу беседу, но я хотел бы поговорить с его светлостью наедине.
После таких слов назойливой троице не оставалось ничего иного, как удалиться.
