Автор
Замок Белгрейв в Хартфордшире, стоящий с шестнадцатого века, тщательно охраняет семейное наследие рода Латэм. Его герцог Филипп Латэм стремится сохранить эти древние традиции, управляя поместьем и его землями по максимуму чистоты и порядка — от обширных лесов до плодородных полей фермы....
Увидев толпу гостей, которые вели светские беседы, смеялись и играли в карты, Анжелика замерла на пороге. Кто же из утонченных леди – миссис Фергюсон?
Помогла Эмма – она бросилась к матери. Евгения Фергюсон, облаченная в тяжелое платье из синего атласа, взяла дочь за руку и воззрилась на Анжелику холодными голубыми глазами. Каштановые волосы были убраны в модную прическу, над которой явно постаралась Стелла. В серьгах сверкали сапфиры – весьма небольшие по сравнению с огромной брошью на груди.
От такого зрелища у Анжелики перехватило дыхание.
– Полагаю, вы из семьи Латэм? – надменно произнесла хозяйка. Дети покрутились около нее, а затем бросились к отцу. – Ваш кузен очень хорошо отзывался о вас, – уже более теплым тоном продолжила она. – Он на протяжении нескольких месяцев говорил о вашем приезде.
Анжелику ошеломило ее заявление.
– Мой кузен? – переспросила она, не в силах вспомнить никого, кроме дальних родственников и короля Георга, но что-то ей подсказывало: отнюдь не его величество рекомендовал ее на должность няни к этой женщине.
– Его светлость герцог Уэстерфилд, Тристан Латэм. Он представил вас как дальнюю родственницу и очаровательную даму.
Как?! У него хватило наглости назвать Анжелику кузиной? Впрочем, солгать было гораздо легче, чем сказать правду – что он выпроваживает из родного дома единокровную сестру.
– О… Конечно же, Тристан…
– Мы с его женой, герцогиней, – заявила миссис Фергюсон, дабы произвести впечатление на гостей, – близкие подруги. В Лондоне мы совершенно неразлучны."
"Анжелика кивнула, пытаясь не спускать глаз с подопечных. Те все еще резвились около отца.
– Я чрезвычайно рада и благодарна вам за предоставленную возможность, мэм, – вежливо произнесла она.
Но ни о какой благодарности брату за его козни не могло быть и речи.
