Вот оно — описание для вашей книги на сайте-библиотеки: "Герцогиня в изгнании" – это необычный фэнтези с интригующими нотками прогрессора. Сильная и темновато настроенная дама вступает в брак, против которого вынашивает тёмные планы. Несмотря на жесткие правила общества, героиня не теряет веру в романтическую симфонию, которую готов создать своей любовью. Вместе с герцогиней, читатель погружается в мир загадочных событий и непредсказуемых приключений."...
Зато сразу за ним на меня обрушился взгляд, проникающий в самую душу, и тихие слова: — Моя цель находилась в далёком будущем, а так как я не располагал силами разрывать ткань времени, пришлось выкручиваться.
При этом Кассиан ТАК смотрел на меня, что… мне начинало казаться: он говорит обо мне. Вот это мания величия у кого-то вымахала! Или же… нет? Отчего я не могу воспринимать несерьезно его загадочные слова? Отчего так спокойно реагирую на близость и на такие вольные прикосновения, по сути, незнакомого мужчины? А точно… незнакомого?
Боясь узнать ответ на закравшиеся вопросы, вслух решила сказать совсем другое:
— Проклял себя, чтобы фактически стать бессмертным? Да ты гений.
— Да, — со смешком подтвердил Кассиан, видимо оба моих вывода, — и так уж вышло, что форма теневого стража оказалась идеальной для этого. Жаль только времени всё хорошенько проверить у меня не оказалось — разразилась война, расколовшая мою страну, а меня самого пришли убить во сне. Вот и пришлось в ночном комплекте воплощать свои планы в жизнь, что по итогу привело к постепенной утрате памяти и собственной личности.
Такое не могло не поражать. Тем более меня, так плотно изучающую магию. Ещё ни разу мне не доводилось слышать о скрещивании проклятий с другими школами магии, и потому я не шутила, назвав Кассиана гением.
Вспомнив о ней, посмотрела на расслабленное лицо Кассиана, и спросила:
— А как же твоя семья?"
"— У меня её не было, — просто ответил лжестраж, не поднимая ресниц, лежавших тёмными полумесяцами на смуглой коже. — Сколько себя помню, всегда был сам по себе, пока в какой-то момент не попался на глаза величайшему, на тот момент, тёмному магу — местрессу Овальди.
Имя показалось очень знакомым, и я принялась копаться в памяти, рассуждая вслух:
— … Овальди, какое знакомое имя…, — и тут вспомнив, что некто похожий упоминался в хрониках расколотой империи, да-да, той самой империи древности, в которой тёмные и светлые маги были равны, поражённо втянула воздух и осторожно уточнила: — погоди, а как давно это было?
Приоткрыв глаз, чтобы посмотреть на меня, Кассиан хитро улыбнулся и ответил:
— Очень, очень давно, Медея.
