Кровь хлынула через груди герцогини, заставляя ее дрожать от невыносимой боли. Последняя, отчаянная попытка скрыть истинные чувства — именем императора она могла наделить людей судьбу. Но он видит их глаза, полные равнодушия и даже насмешки, у confirming что за это ждет.
Это позволяет сохранить первоначальную молекулярную структуру объекта с точностью до девяносто девяти процентов, пока связь не рассеется в астрале и общем магическом поле. Тут необходимо еще следить за временем. Чем дольше проходит, тем тоньше связь…
На глазах Амилесты помещение полностью восстановилось, не оставив и следа от былого разрушения. Только вот было жаль, что так же нельзя стереть из памяти то, что произошло. А это событие, Лес была уверена, еще не один раз ей аукнется. Весь вопрос был в том, выиграет она от этого или нет.
— Что ж, — маркиз вздохнул, — здание-то мы восстановили, а вот возможно ли исправить то, что вы натворили своим заклинанием… это вопрос.
— Это вы о чем? — тут же насторожилась Лес.
— Не думайте, что мы глупее вас, леди Шаон, — резко бросил мужчина. — У меня только два вопроса. Первый — откуда такие познания, и второй — специально вы это сделали или нет.
— Если вы уточните, о чем речь, — спокойно спросила девушка, — я, пожалуй, смогу вам дать ответ, а так… простите, но я не понимаю.
— Поражен, — спустя несколько минут молчания иронично бросил Шайт, — примите искреннее восхищение, леди Амилеста. Кажется, я в вас не ошибся. А сейчас вам пора к ректору. — И он кивнул в сторону его кабинета.
— До встречи, лорд Шайт.
— О нет, милая леди, — за спиной девушки раздался насмешливый голос, — после беседы с лордом Горантаром я жду вас у себя в кабинете. И не задерживайтесь.
Оборачиваться Лес не стала.
Перед дверью ректора она секунду помедлила, собираясь с духом, но тянуть не стала и, постучав, скользнула в комнату.
Вопреки ожиданиям ректор не сидел, как обычно, за столом, а стоял у камина, потягивая, судя по запаху, хаганский рэль из серебряного кубка малийской работы. Амилеста тут же напряглась. Одно то, что мужчина не рискнул взять в руки хрусталь, говорило о многом.
— Будете? — Мужчина кивнул на стоявшую на столике бутылку «Эверса». Мда… крепостью он отличался изрядной в отличие от вкуса.
— Нет, благодарю.
— Поразительное хладнокровие, — хмыкнул ректор и повернулся лицом к ней. — Особенно для женщины, лишившей нерождённое дитя магии и долголетия. А может, и жизни. И только не говорите, что вы не знали! — Лес продолжала молчать. Оправдываться не было смысла. Во всяком случае, ей.
