Отдышавшись, я со стоном поднялся, обхватив свое многострадальное плечо, которым ударился в мага. Сейчас оно получило новую порцию ожогов и весьма немилосердно ныло. Также пострадала и вся левая рука, которая была сильно обожжена и слезно просила сунуть ее под холодную воду, но в остальном я еще легко отделался, чего нельзя сказать о прихожанах храма. Около полусотни тел было разрезано, сожжено и переломано усилиями церковников. Некоторые прихожане еще были живы, но находились либо без сознания, либо громко стонали, получив страшные ожоги. Остальным верующим удалось убежать с поля боя, в которое превратился храм. Церковному хору, которым занимались гвардейцы с Шариноном, повезло еще меньше. Около десяти церковников, не пожелавших поднять руки, лежали у стены в лужах крови. Ну да, я же предупреждал – если будут хвататься за амулеты, то не мешкать, ну а судя по крикам на улице, бой с остальными все еще шел, и мне нужно было спешить, чтобы не допустить еще больших жертв.
С трудом поднявшись, я осмотрелся, а затем снял с одного из тел аккуратный тоненький кожаный пояс, от которого отрезал половину. Внедрив туда знакомое плетение, я захлестнул этот обрезок на шее мага. Уздечка сработала идеально, сросшись концами и превратившись в единое кожаное кольцо, которое теперь не позволит церковнику хоть как-нибудь навредить нам. Слегка пошатываясь от навалившейся слабости, я пошел к двери, через которую выбежали остальные святоши, и подумал, что все-таки ускорение – это вещь сильная, но малоприятная. Прошла всего секунда действия, а я уже чувствовал себя, будто пару суток пахал как проклятый. Но на парочку средних магов меня еще хватит, поэтому не стоило задерживаться и сначала нужно тщательно проверить, не осталось ли в храме церковников, которые могли неожиданно ударить гвардейцам в спину.
По поводу пленного, оставленного в зале, я не волновался – сам он уздечку снять не сможет, это доступно только тому, кто обладает способностями к магии. А, насколько я знал, при любой попытке освободиться уздечка станет только затягиваться еще туже, так что даже руки пленнику связывать было незачем. Да, возникает логичный вопрос – зачем вообще мне нужно было сохранять жизнь церковнику, если на его разуме все равно стоит защита? Дело в том, что я планировал расспросить его традиционными методами, с применением банальных пыток.