В дамских розовых кошмарах и феерических воздушных прогулках – история о том, как молодая девушка попадает между сидящим в кресле лордом инспектором и его женой. В этот момент она становится центральной фигурой в игре любви и чародейства.
Ох, а морщин-то у него прибавилось, как и седины в каштановой шевелюре…
Я отвернулась, надеясь, что вышедший из здания меня не заметит.
Наивная. Он целеустремленно направлялся ко мне.
– Джемма, – позвал мужчина.
Я медленно обернулась, чувствуя, как холодеет в животе.
– Здравствуй, Джемма.
– Доброе утро, – отозвалась я, не поднимая глаз.
Не думала, что он подойдет, что заговорит первым, что…
– Прости меня.
Боги… мне кажется? У меня слуховые галлюцинации?
Подняв голову, я встретилась взглядом с самым авторитарным чародеем в моей жизни – директором Бюро магических патентов.
– Я часто ошибался – это часть работы артефактора, который желает создать нечто новое, – тихо произнес Элиас Ливейт. – И лишь о двух ошибках я буду сожалеть до конца своих дней. Когда решил, что изгнание из семьи вернет тебя на истинный путь, и когда выслушал Дерека Рутшера и не вызвал стражей.
Я подобралась, ожидая неприятных откровений.
Дрожащей рукой дед провел по идеально собранным волосам и продолжил рассказ:
– Я быстро определяю мошенников и знаю, что лучший способ остановить их – сразу категорически отказать в желаемом.
Голова закружилась. Я откинулась на спинку сиденья, глубоко дыша.
– Тихо-тихо, любимая.
"Под моим носом оказалась ароматическая соль. В глазах посветлело, и я поспешила успокоить встревоженных мужчин:
– Я в порядке, все хорошо, правда.
– Предлагаю перенести встречу, когда Джемме станет лучше, – произнес Алистер ровно, хоть я чувствовала, что ему не нравится случившееся.
– Мне лучше, честно.
Взволнованный дед кивнул.
– Джемма, приглашаю вас с женихом этим вечером в гости. Родители ждут.
Взглянув на Алистера, я пообещала:
– Мы будем.
Вскоре экипаж резво катился по улицам величественного Караиза.
Скрыв нас щитом от случайных взглядов, Алистер крепко обнимал и гладил мои распущенные волосы.
– Видишь, твоя семья не отказывалась от тебя, вышло недоразумение.
– Одного не пойму: как Рутшер мог? Зачем столько обмана?
– Раз он был игроком, любил играть чужими судьбами? Иной причины я не вижу.
– И все же… Нет, не пойму.
– И не надо.
