Абсолютно убежден, что как раз в этом вопросе она совершенно нелиберальна. Очень немногие женщины придерживаются широких взглядов, когда речь идет о представительницах своего пола. Наверняка тебе это известно. Отсюда и твой страх быть застигнутой в моем обществе. Поэтому мы должны сохранить наши отношения в тайне.
Она поудобнее устроилась в его объятиях.
– Я никому ничего не говорю о своей личной жизни.
И так они лежали, пока он не почувствовал, что засыпает.
– Мне можно уснуть, Аманда? Я могу быть уверенным, что увижу тебя, когда проснусь? Мне нужно кое-что рассказать тебе о своих планах.
Ответа он не услышал. Она уже спала.
Аманда проснулась внезапно с наступлением рассвета. Она чувствовала себя свежей и полной сил и даже не помнила, в какой момент забылась столь крепким сном. Она отдала должное восхитительно удобной огромной кровати с ее роскошным матрацем и бельем. Ну и, естественно, острая чувственность прошедшей ночи тоже имела несомненное отношение к ее крепкому сну.
Прошло не меньше четверти часа, пока мысль о событиях предстоящего дня не заставила ее сбросить с себя остатки дремоты. Она должна сегодня закончить все дела с леди Фарнсуорт и завтра отбыть с чистой совестью.
Она также не могла допустить, чтобы ее увидели слуги Лэнгфорда. Они уже, конечно же, встали. Ей нужно будет постараться уйти незаметно.
Одарив любовника долгим прощальным взглядом, она стала осторожно слезать с кровати. Она уже поставила одну ногу на пол, когда его рука схватила ее за колено другой ноги. Она обернулась и увидела, что Лэнгфорд уже сидит.
– Куда ты собралась?
– У меня есть хозяйка, у которой я служу. Разве ты забыл? Я не могу позволить себе спать до полудня…
– Но ведь нет и семи часов. Во сколько ты должна к ней явиться?
Он повалил любовницу на подушки.
– Дом леди Фарнсуорт находится через несколько кварталов отсюда, поэтому тебе нет никакой нужды уходить от меня за целый час. – Он сорвал с нее одеяло. – Я же говорил, что хочу увидеть тебя при свете дня.
Она мысленно стала вспоминать те недостатки, которые ночная темнота могла скрыть и которые теперь он мог разглядеть. Она почувствовала себя неловко и отвернулась, прикрыв рукой грудь.
Он осторожно отвел ее руку.
– Не смущайся. Ты прекрасна. Ты отдалась мне ночью – значит, ты теперь моя, и я хочу видеть тебя.
– Я должна идти, пока вся прислуга в доме еще не поднялась. Мне нужно вернуться домой, принять ванну и…
Габриэль взгромоздился на нее.
