Это, конечно, не слишком порядочно, и без связей такие артефакты не достанешь…
— То есть прямо сейчас их у нас нет, — сделала вывод я и нахмурилась. Потом вздохнула и вспомнила: — Джонас — подмастерье артефактора. У него могут быть нужные связи?
— Могут. — Кен сначала ответил, потом резко нахмурился. — Но просить о таких вещах в нашей ситуации…
— Знаешь что? За собственную жизнь надо бороться, — не согласилась я. — Любыми способами, не несущими вред невиновным. Так что с Джонасом я обязательно поговорю, потому что с Селестиной надо разобраться как можно скорее. У меня интуиция воет, как мигалка на депутатской крыше.
— Такая специальная штука, которая мигает и орет, прямо точь-в-точь как твой фамильный артефакт, — хмыкнула я и попыталась сесть. Но была поймана в кольцо рук и неожиданно уложена обратно. На грудь к мужу. Там я полежала еще немножко и с удивлением обнаружила, что веки наливаются тяжестью, сонливость исподволь наполняет тело, вставать уже не хочется, обсуждать дела тоже…
— Я сам поговорю с Джонасом, — неожиданно сказал Кеннет. — И даже не возражай! Ты все время что-то делаешь, чтобы спасти мою шкуру, а я сижу, как девица в заколдованной башне.
— Ты хотел, чтобы было наоборот? — Сон пропал, но расслабленность никуда не исчезла. И протестовать не хотелось. Я слишком хорошо понимала, что он имеет в виду.
— Как ни странно… нет, — подумав, признался Кен. — Я, кажется, потерял мечту юности.
— В смысле? — Подняв голову, я заглянула мужу в лицо.
— Какой мальчишка не мечтал о прекрасной принцессе в башне? — задумчиво улыбнулся он. — Чтобы ты весь такой мужественный, а она такая «ах» — и упала тебе в объятия.
Не выдержав, я начала хихикать, щекоча грудь мужчины дыханием, отчего он тут же заерзал. Но упрямо продолжал:
— А теперь я хочу женщину, которая бегает по улицам, расследуя преступления. И мне крупно повезло, что девиц не обучают пользоваться оружием и применять магию в боевых целях.
— Табуреткой тоже очень удобно бить врагов, — подсказала я, продолжая хихикать.
— Какой ужас. Моя мечта — женщина с табуреткой, — хмыкнул Кен, рассмеялся, а потом принялся щекотать меня в ответ.
Само собой, мы почти сразу перешли к поцелуям, потом… к очередной консумации. А когда отдышались, муж совершенно неожиданно сменил тему:
— Знаешь, я и раньше подозревал, что Оливия умерла не от переживаний.
Мне очень не хотелось рассказывать Кеннету правду про его племянницу, пока имелись хоть малейшие сомнения в ее предательстве.
