— Вот дура! — От раздражения мелодичный голос Роберта превратился в хрипловато-визгливый, как у простуженной торговки на рынке.
Бумагу вместе с заклинанием скомкали и куда-то швырнули. Недалеко, потому что я продолжала выслушивать не очень лестные эпитеты об умственном развитии Селестины. Главное, даже возражать не хотелось.
Но когда я уже смирилась, что, кроме расширения запаса местных нецензурных выражений, никакой другой пользы от подслушивания не светит, случилось чудо.
— Ты на работе? — более-менее спокойным тоном поинтересовался у кого-то Роберт. — У нас проблемы. Девчонка выболтала все Майбару. Так что придется задействовать план Б. Самого Майбара не трогай, он должен сдохнуть одиноким и опозоренным. Страдать так, как страдала она. Поэтому, начни с девчонки.
Следом раздался неприятный хруст, и руку с подслушивающим плетением опалило горячей волной. Я едва успела отдернуть ее от уха и с трудом сдержалась, чтобы не начать трясти пальцами. Кажется, записку подобрали с пола и бросили в огонь… но что-то я все же услышала.
Есть некто третий во всем этом дурдоме. Некто, работающий… зуб даю, в официальных органах. А у Роберта есть артефакт вроде нашего мобильного телефона, с помощью которого он связывается с подельником. Я тоже такой хочу! Надо потрясти Джонаса…
Еще у негодяев есть план Б. «Страдать так, как страдала она…» тоже понятно — имеется в виду королева. У меня нет доказательств, но чутье бывалого следователя трудно обмануть. И следующий удар врага нацелен на Селестину. Значит, хочет девчонка или нет, будет сидеть под домашним арестом. А на ночь пить вино со специями! Даже если мне придется вливать ей это зелье через воронку.
Ну и попутный вывод: я была права в своих подозрениях. Роберт даже не думал влюбляться в Селестину, это все нечистая игра взрослого мужчины против наивной юной дурочки.
Оставаться в булочной не имело смысла, поэтому я одним глотком допила кофе, расплатилась и глазами указала на тарелку с нетронутыми пирожными тому самому пацану в кепке не по возрасту. Здесь так принято — если клиент оплатил лакомство, а сам его не доел, он может подозвать кого-то из крутившихся рядом детей. А этот гвоздик со шляпкой не только догрызет выпечку, но и согласно уговору незаметно проводит меня домой, присматривая, не идет ли следом еще кто-нибудь. Только выйти надо сразу на ближнюю к поместью улочку, незачем мелькать подле вражеского крыльца.
