Кеннет сам справился, да так выразительно и громко, словно с его голосом никаких проблем никогда и не было.
— Дядя?! — Кажется, еще секунда — и незваная гостья хлопнется в обморок. Не знаю, от чего раньше — от увиденного или от услышанного.
— Нет, кролики на полянке, — это уже я не удержалась. — А кого ты еще хотела здесь застать?!
И, не став скрывать неудовольствия, проворчала:
— Тебя не учили, что врываться в чужую супружескую спальню неприлично?
— Оли…вия… — Селестина прижала обе ладони к алым щекам и жалобно заморгала. — Но ты… ты же… как ты можешь?!
— Могу что? — От удивления я чуть не ляпнула «с мужем спать?», но вовремя вспомнила, что вообще-то приличная девушка в патриархальном средневековом обществе. Пока еще девушка… — Консумировать брак?
— К-консумировать?! — Голос Селестины совсем ушел в писк.
— Выйди вон! — достаточно резко и строго приказал Кеннет. — Сейчас же.
Кажется, он никогда не разговаривал с племянницей в таком тоне. Во всяком случае, Оливия не помнила. И племянница, судя по ее расширившимся глазам и намокшим ресницам, тоже. Но слезы и всхлипывания не помогли, пришлось выметаться, пока дядя не встал и не вывел собственноручно.
— Надо, наверное, за ней дверь запереть, — предположила я, откинувшись на подушку. — Но мне лень. Все настроение сбила.
— Надо, — согласился герцог, вздохнул, встал, продефилировал в одних подштанниках до двери и щелкнул замком.
«Мужик сказал, мужик сделал, идеальный вариант!» — хихикнула я про себя.
Вернувшись, Кен устроился рядом, подоткнув вокруг нас одеяло. Посмотрел на меня искоса и игриво подмигнул, шевельнув бровями:
— Что ж, учтем на будущее.
Естественно, он не собирался сдаваться. Мужчину, настроенного на секс, сложно сбить с намеченной цели, но на его настойчивый нежный поцелуй я ответила мягко, без прежнего жара.
Так что Кеннет отстранился, внимательно посмотрел мне в глаза и просто лег рядом на спину, задумчиво глядя в потолок.
— Будем спать или поговорим? — спросила я. Раз уж консумацию нам обломали, можно было воспользоваться возникшей близостью и поговорить по душам.
— Что ты хочешь услышать? — с интересом покосился на меня Кен. — На женщину, которой хочется песен о своей неотразимости, ты не похожа.
— Неотразимость подождет, — согласно кивнула я, улыбнувшись. — Я бы хотела услышать, что ты помнишь о том вечере. И что обо всем этом думаешь.
— Думаю, что меня лихо подставили, — спустя недолгую паузу признался Кен.
