Правда, обозвали конвой с претензией на вежливость: мол, время позднее, обстановка в городе неспокойная, вы бы, господа, не шастали по злачным местам, коли голова дорога. А мы вас из любезности и домой проводим, и по дороге защитим.
Судя по тому, как морщился в казенной карете Кеннет и как старался незаметно потереть горло, ассоциации с этим транспортным средством у него были самые неприятные. А главное — опасность все еще висела над нашей головой той самой петлей на виселице.
Ну, хоть подкустового выползня спровадили. И не попались на горячем. Подозрений дали — выше крыши. А доказательств ноль.
Оказавшись снова в спальне, я без лишних слов принялась раздеваться. Кеннет последовал моему примеру. И судя по тому, как синхронно и медленно это проделывали, устали оба одинаково.
Под одеяло мы забрались с одной мыслью — спать!
На обратной дороге я здорово замерзла. В казенной карете гуляли сквозняки. И погреть заледенелые лапы о родного мужа — святое дело. А Кен сжалился и обнял покрепче.
Мне почудилось, что я ему была нужна не меньше, хоть и для другого. Как доказательство того, что он все еще жив и имеет все шансы остаться живым до старости…
А про то, куда он отправил своего друга, можно и утром поговорить. За ночь тот далеко не убежит. Надеюсь.
Все эти спасательные операции нас так измотали, что про брачные поползновения мы оба так и не вспомнили. Уснули почти сразу. Для консумации у нас еще двадцать восемь ночей впереди.
— Уже двоих моих друзей пытались подвести под смертную казнь. А при попытках скрыться что-то случалось с их браслетами перемещения.
Хороший способ проснуться, ничего не скажу. Сначала разбудили поцелуем, а потом, с явным сожалением убрав руки из-под моей ночнушки, Кен решил все же поговорить о делах.
— Угу. — У меня мозги, как ни странно, от утреннего поцелуя включились быстрее, чем обычно. — Дай угадаю. Эти друзья изначально не верили в твое предательство и пытались разобраться в том, что произошло?
— Верно. — Кеннет откинулся на подушку и сердито посмотрел в потолок. — На них сразу начинали сыпаться неприятности, каждая из которых могла стать причиной ареста.
— Куда ты его спрятал? — полюбопытствовала я и села, потягиваясь.
Кеннет сначала не без удовольствия полюбовался на мою грудь, отчетливо просвечивающую сквозь тонкую батистовую рубашку. Потом, заложив руки за голову, потянулся, будто демонстрируя себя, и не спеша ответил:
— У меня есть небольшое поместье в отдаленной части королевства. Наследство от троюродного деда.
