– Возвращайся-ка, любезный, на корабль, тот, который доставил тебя в нашу страну.
Ответив на это только зловещей улыбкой, обнаружившей два ряда блестящих белых зубов, дикарь повернулся лицом к собранию пэров, однако по-прежнему молчал. А Гизмонд, беспомощно озираясь, увидел, что даже дамы на галерее для зрителей поднялись на ноги, чтобы лучше видеть происходящее.
– Тишина! – гаркнул лорд-канцлер. – Если вы соблаговолите занять свои места, мы сможем выяснить причину этого… вторжения!
Шум не затих, но пэры начали снова усаживаться на свои скамьи. Причем все это время нарушитель молча стоял перед ними, и странная улыбка блуждала на его губах.
Гизмонд же лихорадочно размышлял. Он слышал истории об индейцах Америки, об их необычайной силе и коварстве. Он даже видел на выставке томагавк и рубашку из оленьей кожи. Однако у этого субъекта, похоже, не было оружия. Но какого черта…
Его размышления внезапно были прерваны.
– Неужели никто меня не узнает?! – громко спросил нарушитель.
Гизмонд в жизни не слышал подобного голоса – он был низкий, мощный и раскатистый. И гремел… подобно реву медведя. Однако не было ни малейших сомнений в том, что этот голос принадлежал английскому джентльмену. Невозможно было не узнать эти гласные.
Теперь в зале воцарилась гробовая тишина. А незнакомец между тем продолжал:
– А ведь вы так горевали, отправляя меня в водяную могилу… Я не сомневался, что вы меня узнаете.
Из горла лорд-канцлера вырвался звук, напоминавший визг поросенка:
– Вполне возможно, – ответил «индеец». Казалось, он откровенно веселился. – Видите ли, небеса еще не приняли меня в свои благодатные объятия.
За этим заявлением снова последовал гомон. Гизмонд повернул голову, чтобы взглянуть на графиню, сидевшую на галерее. У него возникла мысль, что пропавший герцог – если это и в самом деле был он, – возможно, даже не подозревал, что пэрессы тоже здесь присутствовали. Он ни разу не посмотрел в их сторону. Но Гизмонду удалось увидеть лицо леди Айлей белое как мел.
Тут мистер Пинклер-Рейберн поднялся на ноги и снова взобрался на возвышение. Взглянув на человека, объявившего себя герцогом, он заявил:
– Я не узнаю вас, сэр.
Незнакомец пожал плечами и проговорил:
– Мы не так уж хорошо знали друг друга.
– Если вы действительно герцог, ваш голос неузнаваемо изменился, – заметил мистер Пинклер-Рейберн.
– Так бывает, когда тебе перережут горло. – Незнакомец откинул назад голову.
Зал тихо ахнул, когда все увидели страшный шрам, пересекавший его смуглую шею.
