В главе один пролога, парнишка Костейка с его грубоватым лицом и нечеловеческим телосложением вновь ругается мастеру за что-то. Его характер же способен заглушить даже самые дерзкие замечания. Главное — это атмосфера мастерской: нервозность, постоянная бурлящая энергия и ужасающая изнанка работы в условиях промышленного производства....
Он вовсе не хотел, чтобы его сыну грозила ТАКАЯ опасность.
— Тем не менее… — начал было Глава.
— Тишина, — кивнул казначей, уперев руки в столешницу и положив все свои три подбородка на ладони. — Кто мне скажет, что это значит?
Минута прошла в молчании.
— ПРИЗНАНИЕ⁈ — чуть недоверчиво хмыкнул воевода.
В этот момент он больше всего походил на ученика, ожидавшего похвалы от учителя за правильный ответ.
— А я-то откуда знаю⁈ — взорвался тот, вновь грохнув дюжими кулаками по тяжелому столу. — Что там у него с Трубиными⁈ Вы вообще в курсе, что те подали заявление в концелярию! Они обвиняют Павла в использовании незаконного оружия и привлечение армейцев к клановым войнам!
Георгиевичи переглянулись.
— Впервые слышите, я понял, — коротко вздохнул тот.
На миг он задумался, стоит ли винить во всем молодых? В конце концов, он создал действительно мощную независимую службу разведки. С другой стороны… пусть не расслабляются!
— Тааааак… полагаю, что интересоваться делами Павла с Горюновыми, СИБ или Воронцовыми смысла нет?
Трое из четырех присутствующих Волконских выглядели котятами, которых макнули носом в то самое.
— Могу только добавить, что молодой человек прекрасно хорошо знаком с Седым Филином, — уточнил Глава.
— Откуда информация? — тут же отвлекся от показательной порки Елизар.
— От Сергея Анатольевича.
— Отчет мне на стол, — строго бросил мужчина.
Кивнул Валерыч. Это была его епархия.
— Кроме того, молодой человек способен организовывать операции довольно высокого уровня сложности, верно?
Георгиевичи кивнули. Хотя с определением «довольно высокого уровня» можно было поспорить. Одно слово явно было лишним. И совершенно точно не «высокого».
— Кто-то еще добавить что-нибудь хочет? — просто поинтересовался Елизар Петрович.
Тишина стала ему ответом. Можно было бы еще что-нибудь сказать, но все трое прекрасно видели, что вопрос был чисто риторическим.
— Итак, други мои, — решил подвести итоги совещания казначей.
Троим из четверых присутствующих отчего-то вспомнилось детство. Не раз они тогда получали от строго дядьки, отобравшего троих самых способных парней из того «поколения», и лично принимавший участие в их воспитании. Иногда довольно жестко вбивая в их головы базовые постулаты выживания в нелегком корпоративном мире. Уроки нередко бывали болезненны. Во всех смыслах. Однако всегда крайне доходчивы.
