Мало ли какой у них приказ?
— Стою, замерла, — покаянно согласилась поддавшаяся мимолетному рефлексу девушка.
Она и сама прекрасно понимала все риски сложившегося поведения. Все-таки дурой Бешенная не была. Да, стерва. Да, бешенная… Бешенная. Но мозги у нее работали вполне справно!
— Ну, я пошел, — сообщил Павел.
— Будут проблемы… — Ирина вовремя прикусила язычок и, оглянувшись, закончила. — Решай!
Мол, помочь все равно ничем не смогу.
— Куда ж без этого, — хмыкнул молодой человек.
Пожелавший встретиться «гость» его появления не пропустил.
— Паша! — воскликнул он едва ли не со слезой в голосе, раскинув руки так широко, что…
Достойной аналогии за те пятнадцать шагов, что разделяли молодых людей, он придумать не успел.
— Илья Даниилович, — коротко склонил он голову в вежливом поклоне.
Тридцатидвухлетний сын казначея едва за сердце не схватился от таких слов.
— Да какой я тебе Илья Даниилович? — воскликнул он с болью в голосе. — Просто дядя Илья!
— Здравствуй, дядя Илья, — послушно склонил голову парень.
— Рад видеть вас!
Правда, мысль у него была совсем иная по этому поводу. Например, какая тварь навела «гостей»⁈
— Вот так бы сразу, Паша! — обрадовался дальний родственник из серии «седьмая вода на киселе». — Как исхудал-то, как изменился!
Дядька на секунду задержал взгляд на отросшей за время заключения в Багряной палате щетине, которую совсем скоро можно будет уже назвать короткой бородкой. Клановец рассчитывал от нее избавиться нынешним утром. Однако сначала «Доброе утро!» от Катерины, а затем и поездка в морг сломали все его планы.
— Как же я рад тебя видеть! — сжал юношу в крепких объятиях мужчина.
Павле промолчал. И не сопротивлялся особо. Тем более, обхватили его чуть выше талии… вместе с руками. Пришлось стойко терпеть все «тягости» и лишения.
Спектакль вышел на славу. Еще год назад Волконский был бы уверен, что его дальний родственник действительно рад его видеть и просто кипит от переполняющих его чувств.
Однако с тех пор минул целый год. Многое изменилось.
— Я тоже дядя, — губы сами с собой растянулись скорее в резиновой усмешке.
— Вот и прекрасно, Паша! — тоном жизнерадостного дебила завопил тот.
Даже удивительно, чего это за последние лет пять, при условии жизни на этажах, они виделись всего-то раз пять. И ни у кого из них не наглось друг для друга большего, чем сухой «Привет!». Но люди меняются, да, бывает…
«Хрен там плавал!» — коротко и жестко, но все же мысленно, усмехнулся клановец.
— Паша, Пашенька!..
