— Нет-нет, ты что, дядя… — пролепетал клановец таким тоном, что во всем мире пойди сыщи простофилю, что поверит в столь фальшивую игру.
Однако собеседник, кажется, остался вполне доволен услышанным. Именно таким он и желал найти Павла — сломленным и жалким. Да и, не будем забывать о том, каждый видит то, во что верит.
— Ну что ты, Паша, — выдохнул собеседник, сделав приглашающий жест в сторону машины. — Мы же не чужие люди! Не стыдно принять помошь от родича… Пойдем, поедим?
Клановец кивнул. С видом заискивающим и даже жалким.
У него, в свое время, тоже неплохие наставники по лицедейству были. Так что соответствующие эмоции он изобразил без труда. Понадобится, так и слезу пустить не зазорно. Хоть в рамках игры, хоть призвав на помощь Дар. Иллюзии еще некто не отменял.
— А что, сестра?.. — аккуратно поинтересовался дядька, едва они устроились на просторных креслах из шикарной кожи внедорожника.
— Она… она… — начал было Волконский, но, не совладав с чувствами, все же воспользовался вариантом «пустить слезу», но, как «настоящий мужчина», незаметно стер ее рукавом.
— Понимаю, — успокаивающе поднял ладонь сын главного юриста клана. — Ты ей верил, а она использовала тебя, да?
Испуганный взгляд стал ответом на прямой вопрос.
«Нежнее нужно, нежнее!» — хмыкнул про себя Павел. Мол, куда так давишь? Аккуратнее работать надо. Тоньше. Впрочем, через секунду парень затолкал подобные размышления куда подальше. Чтобы и тени их не отразилось на лице.
— Она… Она сказала, что… — парень рукой махнул, замолчав.
Картина получилась вполне замечательная. Образ несчастного юноши, которго родичи использовали покругу, «ткался» прямо на глазах."
"— Я понимаю, — низким обволакивающим голосом заявил собеседник. — Не будем сейчас об этом. Впереди нас ждет вкусный обед и отдых.
Молодой человек закивал с такой готовностью, что казалось, будто голова готова сорваться с шеи в любой миг. Ведь наконец-то нашелся тот, кто вспомнил о нем! И, быть может, станет той самой рукой помощи, что поможет клановцу, бедному и несчастному, вернуться обратно на этажи.
До самого ресторана путь прошел в тишине. Дядька думал о чем-то своем, а молодой человек пялился в окно, «размышляя о своей нелегкой судьбе».
Самое сложное началось в тот миг, едва они оказались за уже сервированным к их прибытию столом.
Павел буквально набросился на еду, «позабыв» о приличиях. Разве что пальцами в тарелку не лез.
— Кушай, кушай, — посмеивался добродушно дядька.
