Павел проснулся с неуместным тревожным ощущением. Неуловимое беспокойство буквально заставило его вздохнуть и осмотреться, пытаясь найти в окружающей действительности что-то не так или явно неправильно. В воздухе чувствовалась легкая тень опасности, но она казалась отдаленной и излучала мрачную интригующую атмосферу....
Судя по всему, собеседник принялся нести что-то не слишком похожее на связную речь. Во всяком случае, Льву Демидовичу пришлось прервать его:
— Почему ты думаешь, что у меня есть на это время? — переспросил он, интонацией демонстрируя, что собеседник его мало интересует.
И вновь пауза. Юсупов внимательно вслушивался в ответ.
— У меня сегодня другие планы, Никита Ефремович, — негромко произнес хозяин кабинета. Куда с большим удовольствием я проведу день с семьей.
«Молодой да борзый» явно перешел на повышенные тона.
— Вот как? — тон отца неожиданно рухнул до нуля градусов. — Подробности!
И вот снова долгий и, кажется, нудный ответ.
— Как вы видите возращение мне дочери? — негромко спросил Лев Демидович, попросту перебив шантажиста.
На том конце провода что-то булькнули.
— Как. Вы. Видите. Процесс. Возращения. Моей. Дочери.
Эту короткую фразу воевода произнес практически по слогам.
"Логика в его словах была. Если у собеседника нет образа означенного события, то, либо, он просто мелкая сошка в планах «больших дядь», с которой вести переговоры смысла нет совершенно, либо Викторию уже приговорили и отпускать живой не собирались.
Лев Демидович пока больше склонялся к первому варианту. И вовсе не только потому, что ему хотелось верить именно в него.
«Борзый» тем временем буркнул что-то еще.
— Жду, — коротко бросил Юсупов-старший и дал отбой.
Некоторое время мужчины молчали.
— Думаешь, она жива? — поинтересовался Игнат.
— Думаю, да, — куда увереннее, чем чувствовал на самом деле, ответил отец. — Подставной кортеж не уничтожили, а вполне аккуратно остановили. Практически без жертв… для данной ситуации. Так что пока противник действует в рамках клановых интриг, а не разжигает междоусобицу. Тем более, полагаю, с нами хотят поторговаться. А для этого у второй половины должны быть веские аргументы за спиной. Например, жизнь моей дочери и твоей сестры.
Вновь раздался звук вибрации.
— Слушаю, — коротко выдохнул воевода и, выслушав не столь уж длинное предложение, выразил свое отношение к вопросу всего одним словом. — Принял.
Больше он разговаривать не стал, вновь сбросив вызов.
— Хотят встретиться, — ровно произнес мужчина в ответ на вопросительный взгляд сына.
— Я с тобой, отец, — тут же твердо заявил Игнат.
— Нет, — довольно жестко припечатал воевода. — Не тот случай. Помни, я только что узнал о происшествии.
