Павел проснулся с неуместным тревожным ощущением. Неуловимое беспокойство буквально заставило его вздохнуть и осмотреться, пытаясь найти в окружающей действительности что-то не так или явно неправильно. В воздухе чувствовалась легкая тень опасности, но она казалась отдаленной и излучала мрачную интригующую атмосферу....
— Они не представляют ценности, — равнодушно бросил мессир, которого ныне занимали совсем другие мысли.
Уже на улице мужчина услышал три одиночных выстрела. Онни не стал отвлекаться на закрытие двери в импровизированную допросную комнату.
Через секунду эта ленивая мысль вылетела из головы Януса. Ведь гудок вызова был прерван равнодушным «Слушаю, брат.».
— Куратор, — негромко произнес «пиджак», попытавшись вложить все уважение, на какое был способен, в это короткое слово. — Расследование закончено. Мы исключаем участие в деле государства.
В отличие от профессионального дознавателя, Янус мог позволить себе некоторую категоричность в ответе.
— Прекрасно, брат, — раздался умиротворенный голос в динамике комма. — Тогда пока приостановите работу в этом направлении. Первоочередная задача: восстановление логистики.
Как и любой политик, Куратор умел вовремя фиксировать ущерб и отказываться от потенциально опасных проектов ради общего дела.
— Слушаюсь, — коротко выдохнул Янус.
Лично ему очень хотелось поквитаться за созданный собственноручно им перевалочный пункт. Но приказ старшего был однозначен. И будет выполнен. А для собственного успокоения… Бров выжил. «Пиджак» об этом знал точно. Вот кто ответит за столь позорный провал!
Глава 10
Глава 10
— Твои вкусы слишком специфичны, — задумчиво прокомментировал Павел, разглядывая «пленника» с большой дороги (и кто скажет, что четыре полосы в одну сторону — маленькая?).
«Гость» был же «закован» и подготовлен к «употреблению».
— Нет-нет, — покачал головой Григорий, очевидно, к шуточкам на эту тему уже привыкший. — Я не больной ублюдок.
Волконский пожал плечами. Он к чужим слабостям относился с пониманием… пока они не вредили общему делу или не доставляли неудобства именно ему.
— А говорил — бутафория… — негромко протянул он, рассматривая распятого на самой натуральной дыбе здоровяка.
— Зато психологический эффект знаешь какой? — ничуть не смутился Гриня.
Волконский поднял очень серьёзный взгляд на собеседника. Несколько секунд он изучал хозяина самой натуральной комнаты… пыток.
— Допустим, знаю, — без всяких эмоций выдал Павел. — Доводилось бывать. Только там как-то посерьезнее все было.
На это Гриня отвечать не стал. Мол, чем богаты тем и рады. Да и, если честно, не слишком он хотел знать, где именно его собеседник познакомился с сим пыточным инструментом.
— При-и-икольно! — раздался довольный голос Ирины.
