В холодной студии кинематографиста, где свет от мерцающих экранов создает необычную атмосферу, Павел и Катя обсуждают очередное задание. Неожиданная перемена темы приводит к шуткам и легкому румянцу на лицах участников разговора. Юсупова выглядит непривычно серьезной, будто готовясь к какому-то важному откровению....
Однако никогда она не заслуживала определения «насмешливо-добродушная».
— Идем, — негромко бросила девушка.
Павел дожидался у одной из палат.
— Вы не спешили, — негромко оценил он и, не слушая ответ, открыл дверь.
Сделав шаг вперед, он вполне церемонно поклонился и ровно произнес:
— Здравствуй, отец. Рад, что ты очнулся!
* * *Он даже не понял, что именно произошло.
Казалось, что лишь моргнул…
«Проснулся» мужчина от негромкого голоса над ухом.
— Вы живы, Анатолий Георгиевич. Как себя чувствуете.
Второй человек в клане прислушался к ощущениям.
«Будет больно…» — мгновенно понял Волконский. Ему уже доводилось просыпаться после «нирваны» лекарственной и целительной анестезии. Сколько-то времени еще есть. Но потом накроет серьезно. Судя по эйфории, вогнали ему серьёзную дозу. А это значит, что причина была серьезной.
Лишь дав себе несколько секунд на осознание реальности, Анатолий Георгиевич открыл глаза. Несколько секунд он позволил взгляду блуждать, «вылавливая» знакомые контуры реанимационной аппаратуры и скупого убранства «особой» палаты.
— Герман… Что произошло?
Опытного руководителя в первую очередь волновало не собственное состояние и прогнозы, а обстоятельства, при которых он попал сюда. Они явно должны быть… нерядовыми.
— Тебя ранили, — буркнул целитель. — Опять!
Его особое место в доме Волконских вполне позволяло отчитывать даже Главу.
С некоторым трудом мужчина сосредоточился на собеседнике. Эйфория после «нирваны» тому очень мешала. Мысли расползались испуганными тараканами в разные стороны.
— Подробности, — с небольшой запинкой выговорил он.
Перед глазами снова поплыло.
— Сейчас-сейчас, — буркнул Герман Адольфович.
Заместитель Главы почувствовал, как на его лоб легла теплая сухая ладонь. Через несколько секунд взгляд вновь удалось сфокусировать. Однако и начала уходить легкость в теле и ощущение безграничного ничем не замутненного счастья.
— Что произошло? — повторил вопрос пациент, найдя в себе силы поднять руку и сжать пальцы на рукаве белого халата целителя.
Бум!
Дверь распахнулась. В палату буквально ввалились братья. Родной и двоюродный.
В течение десяти минут они поведали все, что случилось за последние без малого девять часов.
— А почему ты… здесь? — наконец уловил пациент мысль, которая подспудно не давала ему покоя.
