В холодной студии кинематографиста, где свет от мерцающих экранов создает необычную атмосферу, Павел и Катя обсуждают очередное задание. Неожиданная перемена темы приводит к шуткам и легкому румянцу на лицах участников разговора. Юсупова выглядит непривычно серьезной, будто готовясь к какому-то важному откровению....
— Прошу, — хмыкнул он не так чтобы очень вызывающе, отступая.
Вот только, похоже, почтение проявил не слишком заметно. Ибо боковое стекло уже поеденной временем, но все еще «ниче такой» понторезки поползло вниз. Наружу высунулась голова, порадовав прохожих сожженными химией не слишком чистыми кудряшками.
— Извинись, придурок!
«Какой штиль…» — только и подумал Павел. Он уже ушел с пути «остатков былой роскоши». Даже не стал качать права по поводу пешеходной зоны, на которой он находился. Не ответил парень и на оскорбления.
Молодой человек предпринял еще одну попытку. Заискивающе улыбнулся и сделал шаг назад, всем своим видом демонстрируя, что его интересует лишь стакан с кофе в руке.
— Эй ты…
— Я с вами на брудершафт не пил, — резонно заметил Волконский, пожав плечами.
Все, что возможно для сохранения жизней и здоровья хамоватой парочки он сделал. Кто теперь им злобный доктор.
«Вася» оказался большим. Явно выше двух метров. И со спортом дружил. Судя по всему, с пауэрлифтингом.
А вот с собственным весом и владением телом у него были явные проблемы.
Волконский внимательно наблюдал за тем, как хам здоровыми мясистыми руками помогает себе принять вертикальное положение.
— А ну, стой, малявка! — прорычал он.
— Да стою я, стою, — заверил Волконский.
Ответ здоровяка смутил. Он даже сбился с шага. Кажется, хотел одним видом напугать.
«Ну ничего, *****, мы подождем!» — вспомнился Волконскому древний анекдот их его снов про офигевшую мышку, под градусом совершенно переставшую бояться охотницу-кошку.
— Да я тебя!.. — прорычал верзила, уже собравшийся уронить тяжелую ладонь на плечо Павла.
Однако замер. Под кинжально-серьезным холодным взглядом отчего-то смутился.
— Это!.. — глубокомысленно выдал «Вася».
Волконский вопросительно приподнял бровь. Мол, чего тебе?
— Че ты, а?.. — определился детина.
— Понял, — согласился клановец и поднял стакан на уровень своих глаз. — Кофе. Горячий. Очень.
Хам подвис. Секунд на пять.
— И че? — наконец сообразил он.
— Кипяток, — пояснил спокойно Волконский, мысленно представляя, как вырывает идиоту кадык. — Собираюсь плеснуть тебе его в лицо.
Не то чтобы парню действительно хотелось калечить идиота. Но такие придурки частенько каким-то чутьем чувствовали чужую силу. Вот и сейчас не слишком умный представитель рода человеческого вдруг понял, что его жизнь в глазах собеседника стоит не слишком дорого.
— Че ты! — протянул он, подаваясь назад.
