В холодной студии кинематографиста, где свет от мерцающих экранов создает необычную атмосферу, Павел и Катя обсуждают очередное задание. Неожиданная перемена темы приводит к шуткам и легкому румянцу на лицах участников разговора. Юсупова выглядит непривычно серьезной, будто готовясь к какому-то важному откровению....
К моменту их встречи Константин Дмитриевич уже обдумал предложение, взвесил все за и против. Так что разговор получился вполне предметным. И с положительным решением по итогу…
Вот разве что…
— Людей не дам, — сообщил Долгорукий. — И с матчастью не помогу. Людей государевых рядом быть вообще не должно. Желательно, чтобы и гвардейцев твоего клана тоже.
Павел задумался. С первым положением он был согласен более чем полностью. Но вот второе требование…
— Политика, — жестко отрезал сюзерен. — Не задумывайся.
Волконский только кивнул. Хотя и мысль о том, что ему где-то надо найти команду, способную «чисто» и без шума захватить довольно крупное судно с группой охраны на борту, его немного беспокоила.
Хорошо, сильно! Однако радовало принципиальное согласие цесаревича.
Сразу после этой содержательной беседы молодой человек отправился на этажи. Умничка Катерина сама провела переговоры и назначила время.
Однако стоило ему подняться на директорский сто тридцатый этаж, как его подхватили под белы рученьки воевода с отцом и усадили в скоростной глайдер фельдъегерской службы Волконских.
— Готово! — отвлек от размышлений Павла голос казначея, уже раскладывающего приготовленное мясо по тарелкам.
К этому медитативному процессу он не подпускал никого. Даже ближайших слуг. Во всяком случае, именно здесь.
— У меня тоже, — обрадовал Анатолий Георгиевич, взмахнув ножом острым.
Пока парень размышлял, он успел нарезать овощи прямо в качестве «прикуски», по его собственному выражению.
Раздался негромкий бурлящий звук. Большинство его вежливо «не заметили». А вот Павел удивленно уставился на собственный живот.
— Садись, — подвинулся отец на простой скамье, возле грубо сколоченного «на века» стола. — Ешь!
Парень присмотрелся к подвинутой ему под нос тарелке и…
— М-м-м, — вполне искренне протянул он. — Требую рецепт маринада!
Все застыли.
— Салага! — наконец выпалил Елизар Петрович столь веско, что Павел невольно пригнулся.
Мяса он, впрочем, из зубов не выпустил.
— Не смей при мне произносить это слово!
Остальные «бэк-вокалом» покивали, подтверждая серьезность слов и намерений учителя.
— Мариновать нужно плохое мясо! — убежденно заявил казначей.
