В холодной студии кинематографиста, где свет от мерцающих экранов создает необычную атмосферу, Павел и Катя обсуждают очередное задание. Неожиданная перемена темы приводит к шуткам и легкому румянцу на лицах участников разговора. Юсупова выглядит непривычно серьезной, будто готовясь к какому-то важному откровению....
Павел же лишь припомнил полный счастливого облегчения голос Мыши, едва она узнала, что ей не придется скрытно превращать квартиру Фила и подходы к его дому в неприступную крепость:
— Я тебе усиление пришлю, — махнула Настя тогда, столь интересно поправляя и без того символический халатик, что все его содержимое оказалось на виду и припозднившегося гостя. — Хватит, чтобы перекрыть небо. На земле обеспечу периметр безопасности вокруг базы и артефактное подавление. Ну а уж внутри твои люди пускай сами разбираются!
— Прошу за мной, — негромко предложил Павел, направляясь к одному из ангаров, на время переоборудованного в «демонстрационный стенд».
Внутри было… пусто. И чисто. Ради этого момента сотрудники СБ вынесли из помещения практически все, оставив лишь монументальный стол в центре. Ныне он был накрыт белоснежной скатертью и сервирован розочками с… различного вида вареньями, сметаной и даже…
— Что это? — негромко поинтересовался Игнат, взяв в руку стальную консервную банку с сине-белой этикеткой.
— Сгущённое молоко, — спокойно ответил проводник, задерживаясь на миг.
— А там?.. — указал на такую же банку Юсупов.
Вот только вид у нее был, будто…
— Ее варили, — подтвердил Павел, указывая на розочки с коричневой густой массой.
— Не понимаю, — негромко буркнул Глава «уральцев».
Лев Демидович готов был сообщить миру то же самое. Но куда в более широком контексте. Однако сдержался. С трудом.
— И где же?.
Главного блюда сегодняшнего вечера он на столе не нашел.
— Посмотри на тот край, — предложил Павел.
Юсупов присмотрелся. Плитку на две конфорки, желтые двухкилограммовые пакеты с мукой и сковородки, установленные чуть в стороне от основного «натюрморта», он не заметил.
— Так она?..
— Да, брат, — спокойный голос заставил обоих «уральцев» обернуться на шагавшую от входа девушку.
Ростислав заметил ее секундой раньше, но тут же расслабился, признав в «объекте» уроженку правящей семьи.
— Отец, здравствуй, — склонила тем временем голову Виктория Юсупова.
Воеводе даже на какой-то миг захотелось обнять дочь. Но они были не одни. Клановый этикет взял верх над чувствами. Так что мужчины ограничился теплым «родственным» поклоном.
— Но… — хотел было уточнить Игнат.
Виктория, невероятно милая в своей обретенной в новой компании непосредственности, лишь улыбнулась.
