Казалось, что рыжий детина с озорными глазами вытянет огромные ручищи, цапнет сзади и утащит к себе через окно. Нет, не посмел...
Проезжали мимо домов деревянных, как у дулебов, глиняных, как у тиверцев, немало домов было из гранитных глыб, серых от грязи, но блистающих яркими красками на изломах. Ворота усадеб настежь, челядь мечется, бабы гремят ведрами, гридни водят взмыленных коней по двору, на расписных крылечках толпится народ...
Встречные провожали их глазами, но к стенам домов пугливо не жались. Гульча тоже рассматривала их во все глаза. Вид у новгородцев удалой, сорочки расстегнуты, а у кого вместо сорочки рубашка, но и та расшита цветами, а рукава закатаны выше локтей: мол, хоть мастеровой, хоть боярин, каждый готов к тяжкой работе и лихой драке.
— Что за племя здесь? — спросила она прямо в спину.
— Ильменские словене положили начало... Потом сюда стянулся, как в Рим, всякий народ и народец. Есть юродивые, есть тати, душегубы, купцы, умелые работники, мастера, есть русичи.
— А почему преступников так много?
Олег ответил, смеясь:
— Новгород принимает всех. Надо только успеть добежать до городских ворот. Теперь они там, внутри города. Новгород никого не выдает. Потому здесь так... неспокойно.
— Это ужасно!
— Да?.. Тати постарели, обзавелись семьями, детей учат жить по правде. Чем мать шлюха, тем строже держит дочерей... Я люблю этот город. Здесь даже князей, пусть самых могучих, нанимают со стороны, как любых работников: плотников или гробовщиков. Устанавливают харч, плату. Если князь ленится или начинает заноситься — я-де князь, а вы простые горожане — изгоняют вместе с его русинами. Еще и по шее накостыляют...
Гульча пустила коня рядом, они поехали стремя в стремя. Олег скалил зубы, с удовольствием посматривал по сторонам. Она спросила:
— А князья не могут захватить власть силой?
— Пробовали. Это особый город. У самого бедного, кто ходит в тряпье, на стене хибары висит меч, топор, лук, а то и полное снаряжение, включая булатную кольчугу. Пусть не так обучен, как дружинник, но разбойничья кровь играет... Если сто на одного, то не выстоит и русич, верно? Когда здесь вече проходит без драки, то и не вече, считай.
— Вон там постоялый двор, — прервала она.
Олег отмахнулся:
— Там всегда грязно... А мясо не дожаривают.
Придержал коня, огляделся, привстав в стременах, решительно направил коня на широкую улицу. Ехали шагом — мимо часто на полном скаку проносились всадники, народ сновал озабоченно, с хитрыми лицами, детишки беспечно кувыркались на улице. По обе стороны проплывали хоромы — богатые, вызывающе нарядные, с цветными стеклами. Гульча заметила, что даже мужчины ходят в сапогах на высоком каблуке. Откуда-то доносился мерный шум, словно тяжелые волны набегали на крутой берег.