Боги посылают тебе на старости великую радость за твою тяжкую жизнь во благо Новгорода. Все помним, как доблестно стояли твои сыны за наш город, как сложили за него головы... Вместо погибших сынов боги тебе посылают множество внуков, правнуков!
Рядом с ним закивали седые головы, голоса прозвенели один за другим:
— Сон простой!.. Другого толкования нет, Гостомысл.
— Быть твоим внукам и правнукам великими князьями, воителями, радетелями...
— Твой род не прервется, Гостомысл!..
— Мне бы такую участь... Двенадцать сыновей, а толку?
— Твое семя прославится в веках...
— Дети Умилы прославят твое имя, имя своего деда...
Наконец один из самых старых и богатых знатных мужей сказал старческим голосом, который, однако, перекрыл другие голоса:
— Гостомысл, сон даже дюже прост. Чтобы даже ты, невера, не сумлевался. Не смог толковать как-то иначе.
Олег покосился на посадника. Лицо у него было несчастное, явно хотел истолковать иначе, не получилось — прибег к последней попытке, рассказал на пиру, вдруг да кто-то повернет по-другому. Но как сговорились, талдычат одно и то же: дети Умилы будут в Новгороде, станут защитниками, укрывая от дождей, грозы, одаряя плодами...
— Быть по сему, — ответил Гостомысл с тяжким вздохом. — Только не знаю, как это случится. Я думаю, сон говорит лишь о возможности, а не о неизбежности. Рядом со мной сидит пещерник, который видит грядущее. Так вот их у него столько, сколько в лавке Спидмана штанов разных фасонов. Какое выберешь, такое и будет. Да и то еще не наверняка, ибо покупку по дороге могут отнять или украсть. Умилу ведь у меня умыкнул тать Рюрик, завез на остров Буян, держит в заточении. Сюда ему дорожка заказана!
Он сел, уставился в цветную скатерть. Справа старый русич легонько толкнул его в плечо, сказал с укоризной:
— Полно тебе, Гостомысл!.. Когда Рюрик вышиб из города варягов, ты сам величал его героем. Цепь золотую на шею надел! Когда отогнал ятвагов и рассеял их дружины, он тоже был для тебя умелым воителем. А когда без твоего благословения взял спелую девку, сразу — разбойник, тать!"
"Разговор за столом медленно возобновился, говорили теперь о вещих снах и видениях, вспоминали случаи. К Олегу обратился древний старец — старому хрычу возжелалось душеспасительной беседы, — заговорил с умилением о чудесах, предзнаменованиях, о милости богов, а сам весь трясся, слюни летели в тарелку. Олег извинился, мол, перепил с непривычки, встал и под стеночкой пробрался ближе к выходу. Между лопаток чувствовал пытливый взгляд посадника, но взгляд — еще не нож.
На дальнем краю стола, где сидели менее знатные, говорили об оружии, конях, воинских походах. И разговаривали проще, без учтивого величания.
— Сколько войска могут выставить варяги на этот раз? — выспрашивал молодой боярин.