Он тяжело поднялся, все еще держась за канат. — Покажи, дочка, где переодеться и обсушиться. Ты уже обжилась здесь, как я гляжу. Веди туда, где эти... шесть сосудов.
Он побрел за Гульчей вниз. Рудый бросил вслед саркастически:
— Это он называет сушиться!
— Род вылепил человека из хорошей глины, — успокоил его Олег. — Слепок прочен — не измокает, хотя, бывало, пьет с утра до ночи.
— Слепок?
Судя по вороху вещей, сваленных в захваченном драккаре, викинги успели пограбить и на берегу, но большей частью сокровища были с кораблей. В сундучках и скрыньках было тесно от монет: ромейских, арабских, меровингских. В грубом мешке из шкуры нашлись золотые слитки, серебряные гривны, жемчуг, яхонты.
Глаза Рудого блестели, он перебирал драгоценности трясущимися руками, но Асмунд грубо резанул:
— Сперва надо убрать трупы. Смердят!
— Когда успели? — огрызнулся Рудый. — Еще тепленькие!
— Хватает и с душком.
Среди цветных тряпок и роскошной одежды в самом деле попадались трупы, полуразложившиеся, несмотря на холодные дни. Рюрик наткнулся на отрубленные головы, а Умила подскочила с визгом: села на ящик, доска прогнулась, в щель хищно высунулась полуобглоданная крысами кисть и царапнула по полу.
Очистили драккар, отворачивая носы, выбросили тряпье, затхлую одежду. Гульча обильно поливала палубу морской водой. Она первая заметила, что дождь и ветер утихли, встревожилась:
— Как же теперь?
— Хорошо, — сказал Рудый с облегчением. — А то мой желудок даже не в горле, а где-то между ушей.
Олег встревоженно оглянулся на оставленное судно, оно еще виднелось за высокими волнами:
— Подолгу здесь бывает затишье?
Рюрик ответил хмуро:
— По неделе. Бывает, больше. Потому тут обычно ходят на веслах, а парус как баловство — на всякий случай."
"Они с тревогой посматривали на далекий парус оставленного драккара. Одни там викинги или уцелели и рыбаки — все равно резню уже прекратили, вот-вот сядут на весла! Без приказа, лишь обменявшись взглядами, они разбежались по драккару. Рюрик первым начал вырубывать хищно задранный нос боевого корабля своим мечом, потом подобранным на палубе топором. Рудый бегом принес две тугие связки канатов. Из трюма поднялся потревоженный грохотом Асмунд, с ходу ринулся со своим исполинским топором на помощь князю. Стоял треск, грохот, Рюрик рубил сильными частыми ударами. Асмунд обрушивал острое железо с придыханием, перерубая брусья с двух-трех ударов.
В страшной спешке они наскоро связали плот. Рудый вколотил колья для весел, и с натугой перевалили стянутые вместе брусья через борт. Шумно плеснуло, плот на миг ушел под воду. Рудый спрыгнул на мокрый настил, подтянул ближе за канат. Асмунд подал ему пару весел. Олег послал Гульчу за княгиней, наконец все сгрудились на плоту.