— Напиться, — объяснил Олег, — не мыться!
— А-а-а... Кабанчик уже заказан. Вы четверо — не боги, чем будете платить? Куны уже не беру, складывать некуда.
Олег разжал кулак. На ладони заблестел золотой динарий. Глаза хозяина из осколков льда стали каплями масла. Олег подбросил монету, рука хозяина ловко перехватила в воздухе, словно поймала муху.
— Время тяжелое, — объяснил хозяин. — Придется оправдываться перед теми, кто заказал кабанчика раньше!
Из поварни вытащили еще один стол, грязный и со следами рубки мяса, пристроили возле прохода. Асмунд шумно глотал слюну, Рудый изумленно всматривался в пещерника — ведь у них отобрали все подчистую, кроме одежды.
Рюрик толкнул его в бок, шепнул:
— Не напрягай голову, болеть будет. Наверное, на тех лошадях, что вы поймали, был кошель с монетами?
Рудый хлопнул себя ладонью по лбу, Асмунд оскалил зубы — впервые хитроумного воеводу обошли в привычном для него деле.
Отрок принес кабанчика прямо с вертела. Капли жира шипели, от кабанчика шел одуряюще сочный запах. Рудый вытащил нож, Асмунд предупредил:
— Протянешь руку — протянешь ноги! Ты только что сожрал целого вепря.
— Когда это было, — протянул Рудый обиженно. — Я для вас хочу нарезать красиво и по-честному, чтобы не передрались! К тому же то был не вепрь, а так себе, заморенный поросенок... Даже не поросенок вовсе, а заяц... или крыса."
"Он нарезал крупными ломтями. Асмунд самый сочный придвинул князю, выбрал другой пещернику, два придвинул себе, милостливо кивнул Рудому:
— Ешь, пока твой секач не превратился в муху. Только не все, понял?
— Да что тут есть, — проворчал Рудый. — Четыре лапы и спинка... с боками. Уши себе забрали! И хвост.
Олег неторопливо жевал мясо, прихлебывал из большой кружки. Его лицо было бесстрастным, как вырезанное из темного дерева, но глаза обшаривали всю огромную комнату, оценивающе задерживались на суровых лицах, оружии. Не поворачивая головы, велел Рудому:
— Пройди по залу, у нас мало пива. Прислушайся, вдруг кто упомянет о пленных женщинах и ребенке, что привезли сегодня утром.
Рудый бросил отчаянный взгляд на исходящее сладким соком мясо, с грохотом отодвинул табуретку. На него почти не обратили внимания, когда он шел по залу, но Олег заметил два-три пристальных взгляда. Пировали знающие воины, а старшие дружинники даже в корчме сидели так, чтобы рукоять меча была под ладонью, их спины напрягались, когда кто-то заходил сзади.
Олег жевал неторопливо, рядом трещали кости на зубах Рюрика и Асмунда. Рудый исчез, Олег с трудом высмотрел его сидящим за дальним столом, где мрачно веселились пятеро дружинников могучего сложения. Рудый что-то рассказывал, взмахивал руками, ему подливали вина из греческой амфоры.