Автор
В лесах Гиперборейских горы таинственный всадник на барсовой шкуре преследует украденную стражу оленя, создавая из руин страшную атмосферу мистики и опасности. Жестокий кочевник под громовой призыв сенокосников врывается в мир безумия и кровопролития.
Ворота не разглядеть, а терем Твердислава и башня, равная терему по вместимости, явно стали убежищем для всех урюпинцев в случае беды — бревна ворот скреплены железными скобками, за первыми воротами есть другие, покрепче, а на стене над воротами виднеется помост, просевший под тяжелыми камнями. На четырех углах деревянные башенки для стражи, по стене проложены доски, чтобы можно было ходить поверх стены.
Олег пустил коня вперед, предупредил:"
"— Запомните, вы — тертичи. Это дальнее племя, но с урюпинцами дружит.
Рюрик и Асмунд кивнули молча, Рудый пробормотал:
— Кем я только не был... Пещерником только осталось.
— Въедем в городище, — объяснил Олег, — остановимся на постоялом дворе. Ты пировал, а князь и Асмунд падают с коней от голода.
Рудый обиделся:
— Пировал?.. Там всего было полкабанчика. Да и то худой, заморенный! Вот, помню, у нас на Рюгене... Или у нас в Пруссии... Или даже у нас на Дунае... Пусть даже у нас в Багдаде...
Городище встретило их настороженной тишиной. Дома выглядели битыми ветрами и грозами, выдержавшими суровые зимы, готовыми выдержать еще бессчетные шторма, налеты лихих соседей.
Улица была пустая, вечер уже вступил в свои права, но смех и веселые вопли слышались еще за три дома. Возле корчмы стояли десятка два оседланных коней, подводы.
Привязав коней, Олег и русичи взбежали по ступенькам. Рудый привстал на цыпочки, заглянул через плечо пещерника в распахнутые двери. Голос его дрогнул:
— Вообще-то я перекусил... А пива еще не восхотелось.
— Ты чересчур застенчивый, — сказал Олег благожелательно, — хотя народу здесь в самом деле многовато. Только другой корчмы поблизости нет.
Рудый с интересом покосился на святого пещерника — откуда знает? — но тот уже распахнул дверь пошире и перешагнул порог.
За столами сидели, вжавшись плечами, в тесноте около сотни крепких дружинников. Почти все в доспехах, при мечах, ножах, кое-кто оставался в железных шлемах. Пили, орали, стучали рукоятями ножей по столам, резали мясо огромными ломтями, ссорились, хвастались, выкрикивали угрозы в адрес костичей.
Трое половых сбивались с ног.
