Автор
В лесах Гиперборейских горы таинственный всадник на барсовой шкуре преследует украденную стражу оленя, создавая из руин страшную атмосферу мистики и опасности. Жестокий кочевник под громовой призыв сенокосников врывается в мир безумия и кровопролития.
Рюрик стукнул кулаком по столу:
— Я убью его!
Асмунд и Рудый схватили его за руки, но в корчме никто и ухом не повел на рев очередного гуляки. Здесь постоянно орали эти слова, как припев к любой песне. Правда, часто и убивали за косой взгляд, плохое пиво, вызывающий вид, убивали даже просто так...
Олег сказал негромко:
— Дурак умного может убить только чудом, а я, хоть и волхв, в чудеса не верю.
— Но что делать?
— Дождаться ночи. Ночь — покровитель татей и всяких прочих... рудых.
В полночь они ползли на брюхе вдоль рва с водой.
— А мост-то поднят, — проговорил Асмунд сквозь зубы.
— С чего бы? — удивился Рудый. — На ночь глядя...
Рюрик кривился: насмешки над простодушным Асмундом раздражали — княгиня и юный наследник в опасности. Кто знает обычаи урюпинцев.
Олег неслышно сполз в ров. Запах затхлой воды стал мощнее. Рудый полез было следом, внезапно замер:
— Там жабы... Вон сидят!
— Не кусаются, — процедил Рюрик сквозь зубы.
— От них бородавки. А моя красивая внешность — оружие.
Асмунд слез последним, пихнул Рудого в спину. Тот вынужденно двинулся через темную воду, погружаясь все глубже. Когда вода дошла до груди, прошептал зло:
— Перепороть строителей — не рассчитали стока.
Впереди послышался легкий плеск. Асмунд, обогнав всех, исчез под водой. Все замерли, наконец на том краю рва чуть слышно хлюпнуло. Из темной воды поднялся остроконечный шлем Асмунда — уже без блеска, облепленный чем-то гадостным. Рюрик перевел дыхание, Рудый в это время шагнул дальше, вода поднялась до подбородка. Он судорожно задирал нос вверх, ноздри породистого носа дергались, вдруг он проговорил в ужасе:
— Как эта вода пахнет.
Пещерник уже выбирался на противоположный край рва, с него текло в три ручья. Асмунд лежал внизу, брезгливо обирал с себя петли водяных растений, пиявок.
— ""Пахнет"", — передразнил он. — Воняет! Хуже, чем в свинарнике.
Рюрик вышел бесшумно, лицо князя было каменным. Рудый выбрался последним, со стонами и всхлипами ощупал себя, сдавленно вскрикнул, отшвырнул что-то блеснувшее в слабом свете звезд, что ползло, выгибая спину, по шее.
