Автор
В лесах Гиперборейских горы таинственный всадник на барсовой шкуре преследует украденную стражу оленя, создавая из руин страшную атмосферу мистики и опасности. Жестокий кочевник под громовой призыв сенокосников врывается в мир безумия и кровопролития.
Один воин, в полном доспехе и в шлеме, покосился на обезображенное лицо свирепого воеводы, зябко передернул плечами, словно от внезапного северного ветра, сказал нерешительно:
— Они здесь в самом деле?
— Здешь, — гаркнул Лист. Он закашлялся, плюнул на пол темным сгустком. — Я их обезошужил и захватил, но потешял пятнадцать воинов, а в моей дружине были лучшие из лучших! Но эти пшоклятые вше равно ушкольшнули, вовремя для них напали пшоклятые урюпиншы...
— Но почему они здесь?
— Мы захватили их женщин, душак.
— Ворота терема?.. Могли забыть запереть.
— Нет, пока я сташший воевода, — отрезал Лист.
Воины, снова громко топая, выбежали из палаты. Лист подозрительно огляделся, пошел с обнаженным мечом вдоль стены. Олег попятился в темноте на цыпочках.
Рудый прошептал:
— Что подсказывают боги?
— Говорят, что мы — бравые мужи.
— Я не Асмунд, мне чести не надо.
— Шшшш!
Олег потащил за собой Рудого в глубину хода, круто свернул. Рудый не успел увидеть поворота и влип в каменную стену, зашипел, как разъяренный змей.
— Что на этот раз? — потребовал раздраженно Олег.
— Крысы...
Олег двинулся в темноту, но впереди уже заблестел рассеянный свет. Они выбрали крохотную комнатку, где стояли два огромных сундука, высокая кровать, тускло светил догорающий факел.
Рудый еще тер кулаками глаза, свет больно резал, как вдруг в коридоре послышались тяжелые шаги.
Дверь содрогнулась, доски подались, начали со скрипом раздвигаться. Олег вскрикнул тонким, детским голосом:
— Ой, кто там?.
За дверью наступила тишина, потом — потрясенный голос:
— О, Сварожич! Там дети князя...
— Достанется нам, — сказал второй торопливо. — Князь не потерпит, что выломали дверь к его наследнику и дочке.
Рудый не верил ушам своим, но шаги быстро удалились. Он повернул сияющее лицо к пещернику:
— Хорошо, что здесь так чтят детей!
Олег ответил равнодушно, думая о другом:
— Свои жизни чтят...
— Думаешь, не ради детей?
— Стань на их место.
