Автор
В лесах Гиперборейских горы таинственный всадник на барсовой шкуре преследует украденную стражу оленя, создавая из руин страшную атмосферу мистики и опасности. Жестокий кочевник под громовой призыв сенокосников врывается в мир безумия и кровопролития.
Гульча спросила осторожно:
— Стоит ли сердиться так долго?
— Есть вещи, которые прощать нельзя, — ответил Асмунд резко. — Никогда!
Он скользнул подозрительным взглядом по ее черным, как смоль, волосам, задержался на точеном носике и пухлых губах, повторил с нажимом:
— Никогда и ни за какие пряники!
Олег чувствовал себя усталым, мысленно уже лег в постель, дал отдых измученному телу. Рудый стучал ложкой, вылавливая из огромной миски последние капли супа. Когда хозяин принес на огромном подносе крупного поросенка, Рудый уставился с недоверием, осторожно потыкал ножом:
— Мы кабанчика не заказывали! С чего такая внезапная щедрость?.
Хозяин покачал головой, указал на Асмунда:
— Поросенок еще утром бегал, но вот этот князь, когда соскочил с телеги, наступил прямо на него... Задавил.
Рудый покосился на смущенного Асмунда, сунул руку в карман, отыскивая кошель с монетами:
— Я могу его заменить.
Хозяин осмотрел его внимательно, сожалеюще покачал головой:
— Ты худой да жилистый.
Рюрик посмеивался, заботливо срезал для Умилы поджаренные корочки хлеба — она любила их. Олег слушал болтовню спутников краем уха, почти не обратил внимания на выросшие посреди стола огромные кружки с квасом. До Новгорода осталось два-три конных перехода. Послезавтра они должны принять из рук Гостомысла ключ от ворот Новгорода. Не успеют — рухнет все. Участь славянских племен будет решена бесповоротно, трагически.
Он отодвинул пустую кружку, произнес рассеянно:
— Квас был хорош, благодарствую.
За столом была тишина, он поднял голову. Все смотрели на него во все глаза. В глазах Асмунда был откровенный восторг. Наконец Рудый скромно кашлянул, сказал благочестиво:
— Святой отец, ты так был погружен в мысли о высоком, что вместо своего кваса... съел моего кабанчика.
Олег пожал плечами, все еще в тяжелых мыслях о самом трудном переходе — последнем, как сквозь толстое одеяло из шкур услышал сочувствующий голос Асмунда:
— Если не смотришь, что ешь, то все одно, что не ел.
Хозяин попятился, в его глазах был ужас и благоговение:
— Говорят, что волхвы не творят чудеса! Своими глазами видел...
Один из гуляк в корчме поднял руку почесать нос, шевельнул пальцами, почесал щеку, в задумчивости коснулся мизинцем уха. Олег бросил взгляд в ту сторону, откуда гуляка был хорошо виден. Краснолицый купец с широким темным лицом поднялся, пошел к двери.
