Автор
В лесах Гиперборейских горы таинственный всадник на барсовой шкуре преследует украденную стражу оленя, создавая из руин страшную атмосферу мистики и опасности. Жестокий кочевник под громовой призыв сенокосников врывается в мир безумия и кровопролития.
Прибегает ко мне Ивка, сын сестры, ревет: меня Славка побил! А ты, спрашиваю я, сдачи дал? Еще бы, отвечает он сквозь слезы и кровавые сопли, еще ра-а-аньше!
Гридни взялись с четырех углов за скатерть, унесли вместе с блюдами. Под скатертью оказалась следующая — красная, как огонь, — и другие гридни мигом наставили новые блюда, усеяли стол кубками, чарами, чашами.
Асмунд наклонился к Рудому, шепнул:
— А здесь тебя за что не любят?
Рудый пожал плечами:
— Разве упомнишь все? Люди везде какие-то странные. Помню, имел несчастье найти кошель с деньгами.
— Разве это преступление?
— В том-то и дело! Я же говорю — странные. Правда, я нашел его раньше, чем тот разиня потерял, но что цепляться к мелочам?.. Однажды меня даже посадили было в их вонючую темницу! Представляешь?
— За что?
— За убеждения, — ответил Рудый с достоинством.
Он допил вино, гридень с готовностью налил еще. Он не отходил, с любопытством рассматривая Рудого, которого если не видел еще, то явно о нем слышал.
— За убеждения? — повторил Асмунд.
— Да. Я был убежден, что в княжеской казне среди ночи пусто. А дурак казначей решил ночью крыс погонять! Съели бы они его золото?
Асмунд поманил гридня, что стоял за его спиной:
— Выпив чару, я становлюсь совсем другим человеком! Понял? А этому другому тоже выпить хочется, разве не ясно?
Гридень с готовностью наполнил ему чару, вылив туда весь кувшин. Асмунд поднял кубок, сказал убежденно:
— Хорошее вино! Наконец-то сегодня упьюсь до смерти.
Рудый с готовностью поднял свою чару:
— Друг! Я хочу умереть с тобой.
Олег наклонился к Годою, сказал настойчиво:
— Вели гридням убрать вино и хмельной мед. Мы измучены, устали, проголодались... но нам надо ехать дальше. Мы бы с радостью остались, хотя бы переночевали. Кони нуждаются в отдыхе, а люди — еще... Дай свежих коней, Годой. Немного хлеба, мяса. Это все, что ты нам можешь сделать. Нам нужно добраться до Новгорода как можно быстрее.
За столом Рудый, уже красный от выпитого вина, убежденно говорил Гульче:
— Черноокая, знаешь ли ты, что вино делает тебя краше?
Гульча обиженно поджала губы:
— Я не пила.
— А ты при чем? Я пил.
Годой медленно наклонил голову, в глазах были досада и разочарование:
— Как скажешь, святой отец. Мне бы хотелось, чтобы вы погостили хотя бы с недельку.
— В другой раз, — пообещал Олег.
Они выехали на свежих конях, их подбирал Годой лично, но сами всадники едва не падали с седел.
