Автор
В лесах Гиперборейских горы таинственный всадник на барсовой шкуре преследует украденную стражу оленя, создавая из руин страшную атмосферу мистики и опасности. Жестокий кочевник под громовой призыв сенокосников врывается в мир безумия и кровопролития.
Я поехал, как всегда, налево, а дурни погнали коней направо — ведь за правое дело стоит Черная гора, заслоняет город, а то бы мы все уже видели золотые купола двух христианских храмов, минарет бахметского бога и крышу святилища кельтского бога Тарана... А вон поднимается дым над требищем славянских богов! Считай, мы уже в Новгороде!
Асмунд хмыкнул, сказал раздраженно:
— Ежели так мешает, что даже дороги протопали в обход, то взяли бы да срыли!
Рудый покосился на пещерника, как никогда усталого, погруженного в тяжелые думы, так не похожего на остальных, что веселели на глазах:
— Здесь на тыщу лет работы! Вот ежели бы святой пещерник пошевелил пальцами.
Все с удивлением и беспокойством посматривали на Олега. Тот ехал невеселый, часто вздрагивал. Лицо его осунулось, глаза ввалились и угрюмо поблескивали из-под нависших бровей. Гульча держалась рядом с вовсе несчастным видом, не поднимая глаз от земли.
"Усталые кони затрусили чаще. Понурые морды изредка поднимались, дорога огибала Черную гору. Новгород уже начал выдвигаться краем: огромный, яркий, сверкающий, многолюдный...
Они ехали вдоль обрывистой скалы с ровным срезом. Темный камень блестел — ни дождь, ни снег, ни ветер не исклевали странное черное зеркало. Над головами зловеще каркнул ворон, пронесся, шумно хлопая крыльями. Рудый вздрогнул, начал громко рассказывать про алмазную гору, куда раз в тысячу лет прилетает ворон чистить клюв о ее грани, дабы стереть ее к концу вечности.
Внезапно загремело. Пышный куст, что рос почти на уровне голов, скатился под ноги Рюрика. Из темной норы выскочили люди с саблями и боевыми топорами в руках. Рудый едва успел выдернуть нож — к нему на седло сверху прыгнул крупный воин, конь шатнулся под тяжестью. Рудый едва успел перехватить руку незнакомца, острие кинжала остановилось, коснувшись груди. Чужак точно так же сжал кисть Рудого.
Мечи сшибались со звоном, сыпались искры. Ржали кони, хрипло ругался Асмунд, огромная секира со свистом рассекала воздух, разбрызгивая кровь.
