Автор
В лесах Гиперборейских горы таинственный всадник на барсовой шкуре преследует украденную стражу оленя, создавая из руин страшную атмосферу мистики и опасности. Жестокий кочевник под громовой призыв сенокосников врывается в мир безумия и кровопролития.
Голоса удалились, затихли, и Олег снова побежал, прислушиваясь одновременно к тому, что делается впереди и сзади, где Рюрик почти на плечах тащил вконец ослабевшую Умилу.
Рудый держался к Олегу близко, постоянно натыкался на него, как на каменную стену. В дальних отблесках факелов он жадно всматривался в суровое обезображенное кровоподтеками лицо, стараясь понять, как пещерник угадывает, кто и где в этом переплетении коридоров и ходов. Слишком точно выбирает в темноте дорогу, пережидает темные фигуры стражей, заставляет вовремя перешагивать видимые только ему ловушки.
Рудый зашептал ему горячо в спину:
— Вон там ступеньки наверх!
— А вон вниз, — ответил Олег. — Туда ближе.
— Да что считаться! Чегой-то к солнышку потянуло, сам дивлюсь...
Олег сорвал со стены факел, побежал вниз. Огромный меч за его плечами казался приросшим к спине, внизу было темно, сыро, скользко. Рудый поспешил следом, шепча заклинания, где часто упоминались его незадачливые родители, мать Ящера, Чернобог и все ящерята.
Они выбежали в длинную мрачную пещеру с низким сводом. Два факела скудно освещали грубо обтесанный стол из камня, в темных нишах блестели оскаленные черепа. В дальнем конце виднелась железная дверь, из-за нее слышались грубые голоса."
"Олег с разбега ударил плечом.
Рудый и Рюрик влетели следом, словно их внесло ветром, лишь Асмунд споткнулся о дверь, с грохотом растянулся на ней.
Асмунд, тяжело дыша, вытер рукоять топора о ближайший труп, пробурчал с гордостью:
— Сокол с лету бьет, а эти вороны и сидячих не поймают.
