Автор
В лесах Гиперборейских горы таинственный всадник на барсовой шкуре преследует украденную стражу оленя, создавая из руин страшную атмосферу мистики и опасности. Жестокий кочевник под громовой призыв сенокосников врывается в мир безумия и кровопролития.
В самом деле, чем они лучше обров, гуннов или готов? Каждое племя за себя, один Род за всех! Но мне боги поведали, что обры, которые сожгли храм, — не просто грабители. Не за данью, не за добычей явились — мы все ходим за данью, добычей, славой, честью! Обры пришли уничтожить нашу веру начисто, извести весь славянский народ под корень...
Его слушали с недоверием. Отмахнулись бы вовсе, но странный пещерник показал себя великим воином: для боя выбирал только сильных противников, слабых уступал другим.
— Откуда они? — спросил Громодар.
— Это неважно, — отмахнулся Олег. — Главное — вера. Киммеры явились — наших богов не тронули. Скифы — дань взяли, но богов не задели. Гунны — не трогали. Не трогали савиры, сарматы, аланы, роксы, агафирсы, гелоны... Всем нужна была добыча, а не наши святыни. А что сотворили обры?
Вождь тяжело поднялся, в задумчивости почесал волосатую грудь крепкими ногтями. Странный пещерник-воин спас ему жизнь — двумя ударами сразил двух озверелых обров.
— Нам надо подумать, — заявил он угрюмо.
Олег выдернул из земли свой меч, пошел через площадку, на ходу устраивая меч за спиной в ножнах. Вождь уже орал на работников и даже на старейшин, указывая на заостренные колья. Старики, между тем, вяло препирались, не желая, чтобы племя шло на каких-то чужаков. Мало ли их было. Уйдут, как и пришли. А что храм сожгли, так всех за это положили, ни один не утек.
Олег вышел на утоптанное поле, где на самом краю стояли в ряд широкие щиты из мягкой липы. На щитах были намалеваны страшные оскаленные рожи, а на серединном — кривоногий человек. В щитах торчали оперенные стрелы.
Глотая горькие слезы, перед щитами в сотне шагов стояли смирным рядочком белоголовые подростки. В руках дрожали луки, у одного парнишки из-под разбитой рукавички на левой руке текла тонкая струйка крови. Мальчишка с усилием натягивал тугую жильную тетиву, в чистых невинных глазах блестели озера слез.
Земля вокруг щитов твердая, как камень. Траву вытаптывают еще в первое лето, когда ищут стрелы, потом и булыжники вбивают в землю, какие не успели выкатить за поле. А само поле чистое, как ток, где молотят зерно."
"На другом конце поля белел одинокий щит с намалеванным человеком в шеломе и доспехах. Там упражнялись подростки постарше, били стрелами с трехсот шагов.
