А Род, наш прабог, любит человека, потому влил в его жилы каплю своей огненной крови. Это не дало мощи, лишь прибавило гордости.
— Что хорошего в гордости?
Олег ответил честно:
— Пока одни неприятности, согласен. Но без нее я бы уже... почему-то не смог. Гордость говорит, что лучше быть древоделом, чем волхвом. Древодел — хозяин своего дела. Наперед знает, как вытесать коромысло, как срубить хату. И никто из богов не помогает ему, когда он берет топор и рубит деревья. Он сам творец. Но самое важное — может своему ремеслу научить любого.
Она передернула плечиками, возразила:
— Я, например, не могу — у меня руки тонкие.
— Врешь, можно научить даже тебя. Дом не срубишь, конечно, но собачью будку... Я ныне тот же древодел. Ведун, а не маг. Ведун сам ведает, что и почему происходит, и даже — как. У мага сила неизмеримо выше, но это сейчас, сегодня, в эти века. Поколения людей меняются, семена гордости прорастают чаще. Искра Рода разгорается! Когда-то магов не останется на земле — туда им и дорога! — будут одни ведуны. За эти дерзкие речи меня отлучили...
Она не ответила — давно посапывала, привалившись к его плечу. Олег осторожно уложил ее и укрыл заботливо шкурой.
Рано утром, едва выехали из леса, Олег насторожился, взял в руки лук. Гульча притихла, наконец издали донесся негромкий голос. К ним приближался человек и весело орал похабную песню. Олег перебросил лук за спину, пустил коня галопом."
"Невзрачный мужик брел неторопливо по опушке леса. За плечами болталась объемистая корзинка. Сквозь редкую плетенку просвечивали масленые бока грибов. Мужик был в драных лыковых лаптях, худой, с голодными глазами, но на веревочном поясе висел длинный поясной нож.Человек обернулся, в испуге уставился на приближающихся всадников. Его рука дернулась к ножу. Олег сказал мирно:
— Мы не враги. Только странники. Есть тут поблизости хорошая дорога на север?
Мужик смерил их подозрительным взглядом, но Олег смотрел доброжелательно, девушка была сама покорность, и он убрал ладонь с рукоятки ножа, ответил медленно:
— На север?.. Это где ж?.. А, куда птахи прут весной... Не-а, не ведаю. Мы, тутошние, дальше соседней веси дороги не знаем.
— А какая весь лежит в северной стороне?
Человек задумался, поскреб затылок, долго морщил лоб, наконец просиял:
— Да наша ж!.. Я там живу. Отсель прямо на север, хотя нам без разницы, где север, где исчо шо...
Олег заглянул в корзинку за плечами мужика, присвистнул:
— Ого!.. Грибные места. Семья большая?
— Какое там, — отмахнулся мужик. — Меня так и зовут — Горюн. Семью вырезали проклятые рашкинцы. Набег был. До набега тоже семья была, так сгорели вместе с домом, когда тюринцы напали... Так и пошло: Горюн да Горюн.